Это-то и отличало их от Сергея. За всё это время ничего подобного в его голове не возникло. Там было лишь сожаление, да чёткое понимание бесполезности всех его усилий. Даже успехи детей не могли убедить его, что сам он сможет что-то изменить. Лучшие годы он сжёг, избивая людей на потеху другим. Друзей он не завёл, только противников. Никто его не любил: все только боялись, да уважали.

Дети спасали его от ощущения никчёмности. И он всеми силами ухватился за них, плюнув на всё остальное. «Да горят эти бои синим пламенем. Пусть Гарт всё забирает. Мне уже ничего не нужно».

Интересно, думал ли Калеб, что бизнес, который он с такими усилиями построил, у него не только отнимут, но и бросят потом на произвол судьбы? От одной этой мысли Сергея затошнило. Скольким людям он причинил боль, даже не зная, зачем это делает? Он никогда не задавался вопросом, стоит ли наносить удар — он бил, а потом уже разбирался с последствиями. И сейчас, натолкнувшись на стену жизни, которую просто не пробить кулаками, он позволил грехам прошлого нагнать его. И только дети служили ему искуплением.

Даже среди всего этого кошмара, среди всей этой боли и ненависти, он, сам того не зная, сумел создать что-то прекрасное. Что-то, что изменит мир к лучшему, а не скатит его в тартарары.

— Сэр, там что-то не так, — донеслись до его ушей слова водителя. Машина остановилась, Сергей вышел наружу. Возле здания, в котором находился церковный приют, собралась небольшая толпа, не меньше сорока человек. С Сергеем было только четверо телохранителей, да Кили.

— Езжай обратно, — приказал водителю Сергей.

— Я с вами, — сказал Кили. Сергей махнул рукой.

— Нет. Если начнутся проблемы, ты мне здесь ничем не поможешь, только помрёшь зря. Уезжай.

— Но сэр…

— Слушай меня! — рявкнул Сергей. — Я не хочу, чтобы на моей совести была и твоя смерть. Если всё пройдёт нормально, я тебе позвоню. Если нет… что же, приятно было поработать вместе.

— Я съезжу обратно и приведу ещё ребят, — пообещал Кили. — Пожалуйста, воздержитесь от насилия, хотя бы пока.

Сергей кивнул, лишь бы от него отвязались. Автомобиль резко развернулся и уехал в обратном направлении. Сергей разгладил складки на костюме и двинулся к входу в здание. Все остальные воспитанники церковного приюта разъехались, в нём остались только дети Сергея, да дядя Миша в качестве наставника, потому толпа кроме подозрений ничего иного вызвать не могла. К тому же, не было привычного гомона, присущему кучке не знакомых друг с другом людей. Эти стояли здесь так, будто ожидали чего-то. До слуха Сергея донеслись тихие отрывистые разговоры, которые быстро прекратились, стоило ему подойти ближе.