— Откуда такая уверенность?

— Ну, во-первых, я об этом позабочусь. А во-вторых, своё он уже получил.

— Внука, имеешь в виду?

Принцесса ухмыльнулась.

— Всё намного хуже. Мой отец искренне верит в одно древнее пророчество.

Тут уже настала очередь Вика смеяться.

— Да ты мне мозги паришь. Пророчество? Какое?

— Что в шестом веке после Освобождения дочь короля принесёт Старому Городу Освободителя.

* * *

Ещё ни разу он не заходил так далеко.

Воспоминания возвращались толчками, будто кто-то сверху порционно скидывал их Вику в разум. Вот только пользы от этих отрывков было не очень много — он до сих пор не мог понять, что же произошло на самом деле. Не мог понять, но чувствовал, что нужно делать.

Он прекрасно знал, что проходил этот путь сотни, а может и тысячи раз. И постоянно погибал где-то в пути. Если бы кто-то сложил все трупы мёртвых Виков Валентайнов, получилась бы небольшая гора. Вполне возможно, что где-то на Нижних Уровнях, вдали от чужих глаз, лежала такая стопка тел. А может, какой-то удачливый следопыт уже успел набрести на них и до сих пор ломал голову, как же так получилось, что один человек умер столько раз.

Даже после стольких смертей, Вик знал, что хочет проиграть. Он жаждал этого, молил об этом. Каждый раз он создавал себе условия всё хуже и хуже. Однажды он даже не сумел выйти из Города: погиб во время задания, порученного королём. Попытался дойти до Караса без сопровождения — его убили сааксцы. Один раз не собрал команду, положившись на катер, рулевого и его помощника. Кончилось всё тем, что Ли зарезал его во сне.

В конце концов, он пришёл к неутешительному выводу: ничего не закончится, пока он не выполнит миссию. Хотел он того или нет, но до Караса придётся дойти. Эдем нужно запустить. Такого были условия его договора.

Условия его освобождения.

Квантовое бессмертие таило в себе очень неприятную особенность: сколько ни откладывай дела, делать их всё равно придётся. Билл, наверное, поспорил бы, что его состоянию можно дать такое название, но Вику было плевать — ему оно больше нравилось, чем «петля». Хотя, в его случае «петля» действительно подходила лучше, потому что вызывала ассоциации с повешением.

Не раз Вик ощущал, будто на его шее затягивается верёвка — и каждый раз он молил, чтобы приговор, наконец, привели в исполнение. Но палач в этот момент решил уйти на обед, потому повешение поручалось самому приговорённому. Ему хотелось хохотать от этой картинки. Действительно, после всего, что он увидел, лучшей ассоциации он придумать не мог.

Тьма грядёт — и он ничего не мог с этим поделать. Только ускорить конец. Прикончить этот агонизирующий мир прежде, чем жить в нём станет абсолютно невозможно.