Стоя сейчас с занесённым мечом над Эммой Коннели, он думал, что у него есть всё время мира. Он может стоять так вечно. Ему необязательно ведь даже опускать клинок. Она погибнет.

Что бы она ни делала, она погибнет.

Для них не будет иметь значения, когда это случится. Они не рассуждали категориями времени. Оно на них не распространялось.

Вик приложил все усилия, чтобы предотвратить повторное нарушение баланса. Свет не мог выиграть, он знал это. Джек может морочить им головы, но в итоге это не приведёт ни к чему хорошему. Лишь увеличит их страдания прежде, чем они придут к тому же самому финалу.

Они, их дети, дети их детей. Тьму не остановить. Она обязательно заберёт своё. В конце концов, почему живущие так боялись несуществования? После того, как Вик попробовал его, каждый миг жизни превратился в сущую муку.

Зачем все эти страдания, если всё кончится тем же самым?

Он стоял с мечом, а позади него лежали разорванные на части дети Саргия. Они уже вернулись в никуда, откуда и пришли. В их действиях не было смысла. Их жертвы были ни к чему. Так почему же они посвятили свои жизни боли вместо того, чтобы пытаться каждый миг провести в наслаждениях? Ведь после смерти им это будет недоступно.

Извивающееся тело у его ног напомнило Вику миг, когда он не смог убить своего сына.

Джек уже был смертельно ранен, жить ему оставалось всего ничего. Так почему он не смог его добить? Почему он не избавил его от страданий? Почему проявил такое малодушие?

Вместо этого он потащил тело к кресту. Он принял решение. Город требовал постоянного контакта с создателем, чтобы существовать. Конструкта, сооружённого Виком, было недостаточно. Нужна была живая плоть.

Почему он повесил сына вместо себя? Чтобы тот продолжал жить, пусть и в таком состоянии? Или же чтобы Вик мог благополучно вернуться домой, к той семье, которую когда-то бросил?

Он до сих пор не знал ответа. Не помнил. Или же специально забыл?

Вик опустил клинок.

Она что-то промолвила. Он удержал лезвие буквально в нескольких сантиметрах от её головы и спросил:

— Что ты сказала?

— Город, — повторила Эмма, не сводя с него глаз. — Ты не Томми. Он держит свой катер под контролем. А Город уже давно контролирует тебя. Требует, чтобы ты поглощал всё больше и больше. Чтобы Эдем распространился везде.

Вик не создавал Город — но сделал его тем, чем он являлся сейчас. Освободителю нужна была база операций, поэтому он выбрал то, что было под рукой — место жития Бога.

Вик полностью обратил творение против создателя. Когда всё закончилось, Первый Город стал произведением Освободителя: и только ему подчинялся. Абсурдом было бы считать, что он как-то на него влияет. Медичка отчаянно пыталась купить себе время — к сожалению, Вик его не продавал.