— Передавай своим выродкам от меня привет.

Он нажал на спуск. Выстрел получился настолько громким, что чуть не оглушил его. Шея иммигранта за мгновение превратилась в кровавую дымку. Во все стороны брызнула кровь. Пробив горло, пуля немного вспахала землю. Ещё немного подрыгавшись, иммигрант застыл.

Будучи мёртвым, иммигрант выглядел совсем жалко. Шаман испытал такое отвращение, что чуть не плюнул на труп. На это не было времени — да и грудь слишком болела от сломанных рёбер.

Нужно было торопиться. Из-за Саргия он упустил драгоценное время. Тот, что называл себя сыном Освободителя, снова взялся за тьму и грозил полностью её остановить.

Что-то предпринять Насиф уже не мог — не хватило бы сил, драка слишком вымотала его. К тому же, его оппонент со светом управлялся в совершенстве. Такой мощи трудно было что-то противопоставить, особенно сейчас, в момент, когда инициатива ушла из рук шамана.

Тяжело вздохнув, Насиф уставился на горизонт — и тут же удовлетворённо усмехнулся. Он увидел вдали маленькую тёмную точку. Шаман мигом представил, как может обернуть её в свою пользу. Оставалось только добраться до места назначения.

Пошарив по карманам иммигранта, он нашёл пару обезболивающих и перевязочный пакет. Стоило сделать укол, как по телу разлилось долгожданное успокаивающее тепло. Теперь доковылять до цели будет уже не так сложно. Стараясь не смотреть на труп, Насиф двинулся в путь.

Солнце нещадно палило, будто собираясь сжечь прихрамывающего шамана: прыжок и удар в челюсть Саргия всё-таки стоили ему левой ноги. Он приложил все усилия, чтобы идти максимально быстро. Чтобы не дать мыслям занять разум, затуманить его сомнениями. Прилив боевой злобы прошёл. Остались только горечь и сожаления. Насиф сжал зубы, чтобы не поддаться боли. Не дать слёзам выйти наружу.

«Почему этот придурок просто не мог остановиться?!»

Даже после смерти брата он не чувствовал столько отвращения к себе. Казалось, будто бы Насиф уничтожил собственное отражение — сына вождя, отвергнутого собственным народом. С Саргием умерла не только надежда на лучшее будущее, но и остатки человечности шамана.

Жалеть о сделанном было поздно. Насиф убил последнего человека, которого мог назвать своим другом. И теперь понять могла его только тьма.

Мертвецы окружали его, кричали от боли и разочарования, пока Эдем сворачивался в трубочку. Они думали, будто их царству грозила гибель. Насиф понимал, что это всего лишь отсрочка. Даже если сегодня он проиграет, тени всё равно попытаются вернуться. Таков закон природы.

Тьма была здесь в самом начале — и она переживёт всех, оставшись в самом конце.