– Он собирается убить его, – говорит мне Тракса по интеркому. Ее беспокойство будто просачивается наружу.

– И поделом этому обидчику собак, – бормочет Севро.

Черный стоит, прислонившись к дверному косяку. Голова его неподвижна, но взгляд мечется между нами, словно он знает, что мы говорим по закрытому каналу связи.

– Господин, он нужен нам живым, – сообщаю я.

– Зачем? – бесстрастно спрашивает Аполлоний.

«Затем, что он сохранит все происходящее в тайне, ты, дерьмовый психопат», – мысленно отвечаю я и начинаю вдохновенно лгать:

– У него в сердце встроен биометрический датчик. Если тюремщик умрет, здесь все будет перекрыто. А нам нужно уложиться в график, прежде чем системы дронов снова активируются. Скорее! Пора уходить отсюда.

Аполлоний подходит ко мне и изучает мою маску. Я жестом велю Траксе отойти.

– Как твое имя? – бросает он.

– Артуллий Винда.

– Я не знаю никакого Артуллия, – цедит Аполлоний. – Сними маску.

– Можно, я в него пальну? – Севро, как обычно, не терпится.

– Тогда нам придется тащить его на этом терранском антиграве, – возражает Александр.

– Я понесу это дерьмо, – предлагает Тракса.

– Он не должен был быть таким здоровенным, – бормочет Александр. – Предполагалось, что последние шесть лет этот паразит питался водорослями. А у него такой вид, будто он глотает коров целиком. Должно быть, набрал килограммов пятьдесят.

– Нет, я все-таки в него пальну, Жнец, – говорит Севро. – Он нас раскусил. И он извращенец.

– Не стреляй, – прошу я.

Я приближаюсь к Аполлонию. Его глаза почти напротив моего визора. Он немного ниже меня.

– Шесть лет – достаточный срок, чтобы новые люди заслужили свои метки, – рычу я сквозь маску. – Мне заплатили за твое тело, при условии, что оно сохранит функцию дыхания. И я доставлю его твоему брату. Мне без разницы, валяешься ты в отключке, пускаешь слюни или шатаешься тут, как чертов эльфик. Так что заткнись и одевайся. Или я сломаю тебе нос и отволоку тебя на место, как марсианскую собаку, какой ты и являешься.

Аполлоний не сводит с меня глаз как зачарованный, но через три удара сердца чары рассеиваются и звучит его приятный смех.