– Он же чокнутый, – говорит Севро по интеркому.

Аполлоний всегда был слегка помешанным, любителем насилия и порока, но теперь в его глазах светится безумие, куда более непредсказуемое по сравнению с прошлым. В последний раз я видел его, когда он стоял перед республиканским судом, избитый, но не утративший гордости.

– Аполлоний, – повторяю я. – Мы пришли, чтобы отвезти вас домой.

Военный преступник щурится:

– По чьему приказу?

– По приказу вашего брата.

– Тарсуса? – Его глаза расширяются. Он выскальзывает из кресла, словно огромный морской крокодил, и смотрит на нас, нисколько не стыдясь своей наготы. Его мускулистый, без единого грамма жира, торс покрыт белыми шрамами от лезвий-хлыстов. Две отметины у сердца оставил я, когда мы встретились в коридоре неподалеку от моей спальни в цитадели. – Тарсус жив?

– Он ждет вас на вашем флагмане, мой господин, – лгу я. – Мы пришли, чтобы переправить вас к вашему флоту.

Аполлоний, потупившись, вздрагивает от радости, как мальчишка. Он поднимает взгляд; на лице играет хищная улыбка.

– Великолепно. Вскоре мы присоединимся к брату. Но сперва нужно вернуть долги. – Он скользящим шагом направляется к начальнику тюрьмы, и Тракса подается в мою сторону, прикрывая меня. – Начальник, начальник, начальник… Напомни мне, ибо с памятью моей творятся приливы и отливы, – разве я не обещал тебе кое-что в начале моего заключения?

– Я сделал то, о чем вы просили, – говорит мне медный. – Выполните свою часть сделки.

– Я говорю с тобой, начальник, а не со слугами своего брата.

– Я не помню, о чем вы говорили, заключенный. Я получаю много угроз.

– Лжец! Медные – пунктуальная раса, они никогда ничего не забывают. Вы копите факты, как белки копят орехи на зиму. Для такого дотошного маленького существа орехов никогда не бывает слишком много…

– Я помог вам, господин.

– Ах! Теперь ты говоришь «господин»…

– Если бы не я, вы до сих пор сидели бы в той дыре и сосали водоросли через трубку.

– Сосать через трубку… – Аполлоний улыбается. – Какая выразительная мысль.

Он гладит тюремщика по лицу. У того на лбу, вдоль линии роста поредевших волос, выступают капельки пота: Аполлоний внушает ему ужас.

– Тебе следовало бы с большей осторожностью выбирать слова, хлюпик. – Аполлоний подхватывает каплю пота со лба начальника тюрьмы и пробует его. – Как я и подозревал… ты на вкус как монеты.