При упоминании об этом узнике начальник тюрьмы бледнеет:

– Он умер. Умер год назад. Покончил с собой голодной смертью.

Мы с Севро смотрим на черного. Тот качает головой.

– Вы доверяете ему?! – кричит начальник. – Ему?!

– Сдается мне, это ты отрезал ему язык, – говорю я; черный указывает на меня. – Значит, да. Он увидел нечто такое, чего ему не следовало видеть? Услышал то, чего нельзя рассказывать?

– Нет, он…

– Кто соврет, того поджарим, – говорит Севро и наводит дуло мультивинтовки на пах начальника тюрьмы.

– Заключенный тысяча сто двадцать шесть мертв!

– Дражайший, если бы он умер, ты бы просто записал это в свой реестр, и в его камеру посадили бы очередного маньяка. Так скажи на милость, почему его маячок был там? – Я похлопываю медного по ноге. – Я отвечу вместо тебя. Он был там на случай визита республиканских инспекторов. Он был там, чтобы скрыть твои злоупотребления.

– Нет, – отрывисто произносит начальник тюрьмы, – я бы никогда…

– Не смог купить такой ковер на свою зарплату? – иронизирует Александр. Он касается ковра носком ботинка. – Венерианский шелк. Окрашен экстрактом ракообразных. Действительно объединяет весь интерьер. Хороший вкус, любезный, может привести к плохим последствиям.

– И сколько же стоит такая штуковина? – спрашивает Севро.

– Самое меньшее сорок тысяч кредитов, – отвечает Александр.

– Чё, серьезно? – поперхнувшись, гаркает Севро. – Опа-на!

Он берет со стола кофейник и выливает кофе на ковер. Если тюремщик и разгневан, он хорошо это скрывает.

– Начальник, начальник, прекратите это, – стонет Александр.

– Мелкий медный гаденыш вроде тебя мог бы вообразить, что он особенно коварен, – говорю я. – Отчего бы не стать предпринимателем, пожинающим плоды неэффективности системы? Как это, должно быть, неэкономно, когда сыновья и дочери ауреев заперты в маленьких металлических гробах, а их тайные банковские счета и хранилища остаются невостребованными где-то в мирах. Не извлечь из этого выгоду – просто расточительство.

Начальник тюрьмы смотрит на меня с тактической точки зрения, выискивая какую-то заинтересованность. Он видит великана в черной броне и собственное отражение в визоре шлема, напоминающем орган зрения какого-нибудь безжалостного насекомого. У медного лишь один выход – подчинение, и это ранит его гордость. Ведь он не какая-нибудь бестолочь из захолустья, вдруг очутившаяся на посту начальника Дипгрейва. Это высокая должность!

– Заключенный тысяча сто двадцать шесть заплатил тебе, чтобы покинуть одиночку, верно?

– Да, – тут же соглашается начальник тюрьмы. – Он улучшил условия своего содержания. Блок «омега»…