– Что она сделала?! – выкрикивает из толпы пожилой алый.

– Проходите, гражданин, – приказывает один из серых.

– Дерьмо! – кричит кто-то еще; об асфальт рядом с офицерами разбивается бутылка. – Гребаные жестянщики!

– Заходи.

– Шлак на вас… – шиплю я, сопротивляясь попыткам стража запихнуть меня в тюремный фургон.

Я чувствую себя, словно ребенок, закативший истерику. Мое лицо немеет. Один из стражей вытаскивает электрошокер:

– Зайдешь с обоссанными штанами. Или с сухими. Выбирай, гражданка.

Вздрогнув, я становлюсь на подножку флаера и позволяю впихнуть себя на сиденье между оборванным старым розовым со стучащими черными зубами и пьяным черным в яркой гоночной куртке, испачканной кровью и рвотой. Мои наручники звякают – магниты приковывают меня к сиденью. Меня захлестывает нутряной животный страх. Я дергаю наручники:

– Пожалуйста… Пожалуйста, не надо!

– Офицеры, – произносит кто-то на улице, прежде чем стражи успевают захлопнуть дверь. К ним подходит худощавый серый в пальто. У него раздвоенная бородка-эспаньолка, и он сильно хромает на правую ногу. – Боюсь, тут какая-то ошибка, – говорит он. – Эта девушка – моя подруга.

– Карманница? – спрашивает старший страж, поглядывая на толпу, которая становится все гуще.

– Ну вы скажете! – смеется незнакомец. – Если она карманница, то я – всемирно известный похититель произведений искусства! Я знаю ее семью уже восемь лет. Мы выбрались на день в город – посмотреть достопримечательности. Сперва зашли в крыло Свободы, потом в центр Героев – утомительно, конечно. Хотел показать ей что-нибудь из своего прошлого. Убедиться, что новое яркое поколение знает, на какие жертвы в свое время пришлось идти таким, как мы.

– Из вашего прошлого? – переспрашивает пожилой страж. – Вы были среди Сынов?

Мужчина пожимает плечами, словно смущаясь:

– Каждый из нас делает свое дело. Сперва я работал в дозоре.

Массивный черный рядом со мной выдыхает мокроту из недр своей глотки и сплевывает ее мне на ноги. Он улыбается мне треснувшими зубами и что-то шепчет на непонятном языке. У него изо рта воняет, как из сточной трубы. Тем временем серые перебрасываются репликами на военном жаргоне, а я смотрю на них, ничего не понимая.

– Какая когорта? – спрашивает один из стражей.

– Пятнадцатая.

– Центр Серения?

– Сам город в кратере.