Возможно, он старше моего отца, но в нем есть нечто молодое, заставляющее меня улыбаться. Он что-то скрывает – быть может, глубокую печаль. Иногда я подмечаю, как он смотрит на деревья и фонтан, будто давным-давно уже бывал здесь с кем-то. И в такие моменты он всегда прикасается к груди.

Интересно, кого я ему напоминаю?

Я теряю счет времени, забывая, что здесь солнце не садится в конце дня. Когда я говорю, что мне нужно вернуться в цитадель, Филипп заявляет, что проводит меня, после того как мы поужинаем в одном маленьком венерианском заведении. Я колеблюсь, несмотря на урчание в животе, и хочу как-нибудь отговориться, ведь мне никогда не доводилось бывать в настоящем ресторане, а еще я стесняюсь своего ужасного пальто и беспокоюсь, что это будет слишком дорого для Филиппа. Но он настаивает. И это хорошо! Маленький венерианский ресторан – прекраснейшее место из всех, какие я только видела. Салфетки и тарелки белые, будто сваренные вкрутую яйца. Столовые приборы из серебра. Струится музыка: фиолетовый играет на цитре в беседке из плюща, выходящей на цитадель и горы на севере.

– Мне больно думать, что ты прожила жизнь без устриц, – говорит Филипп, проглатывая одну.

– А ты никогда не ел яичницу из гадючьих яиц.

– Несомненно, к этому нужно иметь привычку, чтобы войти во вкус.

Я вздрагиваю, глотая очередную устрицу. Первую я разжевала, и меня едва не вырвало, но теперь, когда я знаю, что их надо глотать целиком, они начинают мне нравиться, если сдобрить их достаточным количеством уксуса. Или, возможно, мне нравится, что они мне нравятся. Чувствую себя очень важной, когда официант подходит и спрашивает, не желаем ли мы еще чего-нибудь, и изрекаю:

– Еще одну порцию, пожалуйста.

– И два мартини, – заявляет Филипп. – Какое коварство с твоей стороны, обаяшка.

Официант краснеет и уходит. Я смотрю ему вслед, страшась представить, сколько же это все будет стоить, – при том что едва могу позволить себе кофе. Филипп бросает пустую ракушку в ведро.

– Они не идут ни в какое сравнение с настоящими венерианскими морепродуктами, но, несмотря на эту войну, Земля делает все возможное.

– Я слышала, что торговля может возобновиться с заключением мирного договора, – со знанием дела говорю я: так сказал один из людей Квиксильвера, посетивший Кавакса пару недель назад.

– Ха! Мир надолго не затянется. Он никогда не бывает долгим. Золотые не удовлетворятся условным миром. Им нужно все.

– «Вокс попули» может заключить его без золотых.

– И откуда ты это знаешь?

Понимая, что ляпнула лишнего, я пожимаю плечами: