Я пытаюсь встать, Вольга кидается ко мне. В центре моего нагрудника вмятина размером с грейпфрут. Несколько сломанных ребер причиняют дьявольскую боль, хоть криком кричи, когда Вольга вздергивает меня на ноги и волочет к машине.

– Сожги тело. Забери девушку, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

Вольга становится над трупом Дано и нажимает на спусковой крючок винтовки. Концентрированная энергия расходится по телу, оставляя дымящуюся груду потрескивающей ткани и сочащиеся чем-то жидким кости. Потом она направляется к Лирии. Из парализованного горла алой вырывается ужасное клокотание – она пытается обратиться к лежащему на земле гиганту-золотому. Вольга забрасывает ее в багажник. Она подбирает с земли мой пистолет, а я смотрю через лобовое стекло на золотого: невероятно, невозможно, но он поднимается на колени. Плоть на его правом боку плавится на костях, анацен бушует в крови, но он все-таки пытается встать.

– Пакс!!! – ревет он.

Ангар вибрирует: это корабли ломятся через крышу.

– Гони! – кричу я Вольге. – Гони!

Она прыгает на водительское сиденье и жмет на педаль. Мчась прочь, в темноту, по намеченному пути отхода, мы слышим, как дверь наконец поддается и рушится в ангар. Вольга ведет кар через недостроенную больницу на головоломной скорости, куда быстрее, чем это делал Дано во время наших тренировочных заездов. Мы петляем между опорными балками и оборудованием, а я смотрю назад, в ужасе ожидая появления рыцарей, преследующих нас по воздуху.

Я держусь за грудь и хриплю.

Как яйцо. Голова Дано смялась, как яйцо.

Через километр, после резких поворотов и вертикальных лифтовых шахт, ведущих к смежным зданиям, мы добираемся до перевалочного пункта на заброшенном складе консервов и останавливаемся перед импровизированной операционной. Она оборудована внутри каркаса из металлических труб, огражденных листами пластика. В глубине души я ожидал, что увижу здесь десяток поджидающих нас тяжеловооруженных шипов синдиката с Горго во главе. Но они решили держаться как можно дальше от этого дерьмового шоу. Фары аэрокара освещают нервничающую Киру; она стоит рядом с двумя тонкими как игла контрагентами, с которыми я познакомился две ночи назад, – фиолетовым и желтым. Оба в медицинских комбинезонах.

– Где Дано? – спрашивает Кира, подходя со своей мобильной станцией, чтобы поприветствовать нас.

Дюжина голограмм из расставленных ею камер заполняет пространство вокруг. На голограммах из больницы кишат солдаты, пришедшие за мальчишкой. Камеры внутри ангара погасли.

– Мертв, – говорю я.

– Как?!

– Золотой убил его.