Я оглядываюсь – не слушают ли нас охранники? Их лица до переносицы закрыты дюропластовыми дыхательными аппаратами. Суровые глаза под серыми капюшонами ничего не выражают.

– Он достал эдельвейс из подсумка доспехов, вложил мне в руки и велел мне помнить дом. Помнить гору Олимп. Помнить, почему мы сражаемся. Не за семью, не за нашу гордость, но ради жизни… Этот цветок вырос рядом с его любимой скамьей на хребте, сразу за хозяйственными постройками Орлиного Приюта. Отец поднимался на этот хребет каждый день перед закатом, чтобы отдохнуть от нас, детей, от работы… – Кассий улыбается. – От мамы. Иногда, если мне особенно везло и я тихо себя вел, отец брал меня с собой, и мы разговаривали или просто сидели и смотрели, как орлы наведываются в свои гнезда на скалах. Лишь тогда я был по-настоящему счастлив и не желал ничего большего… Юлиан был маминым любимцем, но отец не играл в эту игру. – Кассий улыбается. – Я знаю, что ему не нравилась ни та корыстная тварь, которой я был перед училищем, ни то ожесточенное существо, в которое я превратился позднее, но там, на ступенях… когда он вложил цветок мне в руки, я понял, что наконец-то стал тем мужчиной, которого он всегда надеялся во мне увидеть. – В глазах Кассия стоят слезы.

– А что сталось с этим цветком? – мягко спрашиваю я, не желая разрушать заклинание.

– Я потерял его в грязи. – Кассий со стыдом смотрит на меня. – Я не думал, что вижу отца в последний раз. – Он умолкает, сражаясь с чем-то большим, нежели страх перед предстоящим поединком. – Все они мертвы. Все эти сияющие лица померкли. Их смех утих… Осталось лишь безмолвие. Я хочу увидеть их снова… – Кассий едва не произносит мое имя, но вовремя осекается. Он бросает взгляд на дверь. – Услышать их. Почувствовать руку отца на своей голове. Но этого не будет. Даже когда я умру. Пустота – вот все, что встретит меня.

– Ты не умрешь сегодня, Кассий. Ты можешь одолеть его, – говорю я, зная, что даже если он выиграет, мы, скорее всего, лишимся жизни. – Ты – Рыцарь Зари. Ты все еще тот хороший человек, которого увидел… наш отец. И тебе не суждено стать последним из рода Беллона.

– Брат… – Кассий улыбается и кладет руку мне на плечо. – Иногда я забываю, насколько ты молод. Я не того боюсь, что могу не одолеть врага. – Он смотрит на ощерившуюся драконицу, в голодную тьму ее горла. – Я боюсь, что нет ничего, кроме этого мира. Карнус был прав. – Он улыбается какой-то шутке, понятной лишь ему. – Но кто знает, вдруг темнота окажется добрее света. – Кассий переводит взор на черные двери и прислушивается к приглушенным голосам. – Не важно, какая судьба ждет за этими дверями – не поддавайся. Это наш долг – пусть даже последний – предотвратить войну. Защитить людей.