– Это не наша республика, чтобы ее защищать, – хмурюсь я.

– Повторяешь слова Октавии… Конечно наша.

– Почему? Этот испорченный мир предал нас. Людей, которых ты хочешь спасти, превращают в грязь. Дидона права: у Жнеца не получилось. – Я делаю паузу. – Выбор сделан, – медленно проговариваю я, тщательно подбирая слова, чтобы у Кассия не появилось ощущения, что на него давят. – Хоть я могу и не соглашаться, мне понятно, почему ты решил именно так. Правительница позволила Шакалу уничтожить… нашу семью. Она была тираном. Я это знаю. Сообщество было развращено. Но посмотри, что́ возникло вместо него. Люди на том корабле умерли не потому, что я сперва кинулся на помощь золотой. Они умерли из-за Дэрроу. – Я колеблюсь. – Ты открыл ящик Пандоры. И провел все эти годы, пытаясь оправдать свой выбор. – Я понижаю голос. – Оберегая сироту, которого сам создал. Патрулируя торговые пути, которые сам подверг опасности. Возможно, это твой шанс, наш общий шанс собрать из разрушенного единое целое. Здесь требуется не охота на пиратов в глуши, а восстановление порядка.

– Ты хочешь дать им их доказательства. Их войну.

– Да.

Кассий подходит ко мне очень близко, чтобы никто больше нас не услышал.

– Стоит открыть сейф – и ты тоже умрешь. У тебя не будет ни малейшей возможности что-то исправить, как только они узнают, кто ты на самом деле.

– Я готов рискнуть.

– Перестань думать членом. Серафина не даст за тебя и крошки дерьма. Она – всего лишь приманка, которой Дидона размахивает у тебя перед носом, словно куском мяса.

Я фыркаю:

– Дело не в ней, Кассий.

– Так, значит, дело в мести? В твоей мести.

– Ты свою осуществил, – тихо говорю я. Вспоминаю, как он стоял над моей бабушкой, истекающей кровью. Как он убил Айю, женщину, которая была мне как мать. – Ты не спишь. Ты пьешь. Ты проповедуешь и охотишься на пиратов. Мы нигде не задерживались дольше чем на месяц. Думаешь, это потому, что ты защищаешь меня? Потому, что твой священный долг – спасать торговцев, которые по своей воле рискнули сунуться в Пояс, чтобы набить кошелек? Черт побери, перестань хоть на мгновение лгать себе и признай, что ты допустил ошибку! Ты впустил в дом волков. Если ты просто будешь «добрым человеком», это не исправит содеянного. И бесконечные скитания – тоже. Нет иного искупления, кроме как убить волков, закрыть дверь и восстановить порядок. Только так мы можем улучшить положение вещей. Только так мы можем исправить миры.

Мне хорошо известна непреклонность моего друга, однако я питаю какую-то мальчишескую надежду, что сумею достучаться до его разума. Но вместо этого его глаза неумолимо суровеют, и я понимаю, что нашему товариществу пришел конец. Мир, некогда воцарившийся между нами, погружается во тьму.