Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Вольга не двигается с места.

– Что вы будете делать с детьми?

Нет. Нет. Нет. Я разворачиваюсь обратно.

Брови герцога взлетают.

– Оно говорящее!

– Она тоже склонна к сильным страстям, – говорю я. – Не обращайте внимания. Ну идем же, Вольга.

– Отнюдь! – Герцог расплывается в сияющей улыбке. – Любопытная ворона после такого количества пролитого пота и злых дел вправе задать вопрос. А если я скажу, что собираюсь отдать их здоровенным скотам за моей спиной, чтобы те потешились с ними в свое удовольствие? Ведь и я всю свою жизнь был чужой игрушкой, – мурлычет герцог. – Что ты стала бы делать? – (Вольга не отвечает.) – А если я скажу, что намереваюсь скормить их муравьям? Какую реакцию это вызовет? Наверное, насилие? – Герцог улыбается. – Думаю, да. Мораль – опасная вещь для вора в подобном обществе.

Я тяну Вольгу за руку. Легче было бы сдвинуть с места дом.

Прежде чем я успеваю выдать гневную тираду, позади, рядом с лестницей у лифтов, лязгает труба. Шипы резко разворачиваются с оружием в руках, и я замечаю, как мелькает и исчезает в темном лестничном пролете вихрь рыжих волос. Герцог щелкает пальцами, и его черные срываются с места. Их длинные ноги преодолевают расстояние за два вздоха, и они летят вниз по ступеням. У меня кровь застывает в жилах. Глупая девчонка!

Горго перекрывает нам дорогу к лифту.

– Ты привел компанию? – цедит герцог.

– Нет.

– Уверен? На всех входах стоят датчики движения. Внутрь впустили только твой флаер. Кого ты привез с собой?

– Никого. Моя команда залегла на дно.

– Сядь.

Я собираюсь было воспротивиться, но Горго толкает меня на стул у стола. Двое черных борются с Вольгой. Один из них сует ей в лицо промышленный лазерный резак. Красный луч дрожит перед самыми глазами Вольги. Она замирает. Издалека слышатся приглушенные выстрелы скорчеров. У меня темнеет в глазах.

Я выпустил кролика в волчье логово. Теперь они разорвут ее.

Герцог ждет, глядя на меня, – на виске у него пульсирует жилка, – пока не возвращается один из черных. При звуке приближающихся шагов у меня перехватывает дыхание. Когда телохранитель наконец подходит к столу герцога, я облегченно выдыхаю. Каким-то чудом он вернулся с пустыми руками.

– Это была ржавая, – рокочет он. – Она сбежала.

Герцог смотрит на него с изумлением: