Один из черных дает мне оплеуху. Получить оплеуху от черного – все равно что с размаху получить дверью по голове. Я валюсь на пол второй раз за ночь. Они усаживают меня обратно на стул.

– Кто она такая?

– Не знаю.

– Ты лжешь мне? Я ненавижу лжецов.

– С какой стати я стал бы приводить сюда кого-то еще? – Я встряхиваю головой, чтобы в глазах хоть как-то прояснилось. – Я знаю правила.

– Однако же ты их нарушил. Я велел привести лишь твою команду. А ты привел не всех. Как будто ты боишься меня. Как будто я не сдержу свое слово! Как будто мне нужно лгать!

– Я никогда не беру свою команду на передачу товара.

Герцог, весело прищурившись, кивает на Вольгу:

– Кроме этой носильщицы. Но не волнуйся. Поскольку ты взял на себя смелость не повиноваться мне, я взял на себя обязанность помочь тебе соблюдать правила.

Сделав звонок, Горго возвращается. Он волочет за собой женщину. Это Кира. С ней обошлись грубо. Лицо – один сплошной синяк.

Вольга бросается вперед. Черный бьет ее по голове рукоятью топора. Она шатается, пытается выпрямиться. Черный вместе с другим шипом подсекают ей ноги и прыгают на спину, придавливая ее к полу.

– Вольга, перестань… – Я сижу, оцепенев, а герцог взирает на меня с нейтральным выражением лица. – Вот как синдикат обращается со своими контрагентами?

– Нет. Я не рабовладелец. Уважение оказывают до тех пор, пока долг не погашен. – Герцог улыбается. – В конце концов, что такое человек без кодекса?

Кира беспомощно смотрит на меня, разбитое лицо опухло. Она никогда мне не нравилась – хотя не сказать, чтобы Дано нравился мне гораздо больше, – но от того, что эти психи сделали с ней, меня мутит.

– Отпустите ее. Она ничего вам не сделала.

– Напротив. Она предала моего друга.

– Кого?

Глаза герцога блестят:

– Тебя, дорогой.

– Что? О чем вы?