Я проверяю счет. На балансе двадцать пять миллионов. Их перевели, когда хирурги подтвердили, что добыча у нас. Остальное мы должны получить при доставке.

– Не знаю.

– Ты сказал остальным, что будут.

– Да ладно! А что еще я мог сказать?

Я оглядываюсь на пассажирские сиденья. Добыча дергается под пластиком. Действие анацена заканчивается. Гиперион вот-вот слетит со своей оси. Синдикат ведет хитрую игру. Я даже предположить не могу, что им нужно. Но мне бы хотелось увидеть лицо Львиного Сердца, когда она узнает о случившемся. Она прощала золотых насильников, работорговцев, убийц. И вот теперь ей пришел счет за удар в спину остальным. И она обнаружит, что ее, как и всех нас, тоже может затронуть эта война.

Я мог бы чувствовать себя поборником справедливости, но вместо этого, сидя здесь со своим живым грузом, ощущаю себя грязным. У человека должен быть свой кодекс. С какого момента я стал допускать, что похищение детей может быть нормой?

– Синдикат не будет нарушать правила, которые сам устанавливает, – говорю я, пытаясь убедить себя.

– А если никто не узнает, они будут считаться нарушенными? – спрашивает Вольга.

– Когда ты успела стать философом?

– Я мудрая. Ты умный. Так всегда было между нами. – Она успокаивающе кладет руку мне на плечо.

– Оставайся здесь, мудрая. Я могу сам отнести их. – Я выбираюсь из машины, а Вольга выходит следом. Я оглядываюсь на нее, она с вызовом смотрит на меня. – Ну ладно, идем вместе.

– Да, вместе.

Мы достаем похищенных из машины. Я наклоняюсь и снимаю сумку с головы Лирии, загородив ее собой от Горго.

– Помни, кролик: молчание – золото.

Я кладу сумку обратно и оставляю девушку в машине. Разрешаю Вольге взвалить пленников на плечи и отнести к Горго. Он встает при нашем приближении. Этот громила превосходит меня ростом на фут и весом на добрую сотню килограммов. Черные акульи глаза рыскают туда-сюда; он переводит взгляд то на нас, то на добычу.

– В точности по графику. Герцог ждет. – Горго тушит сигарету и жестом велит нам остановиться. – Без оружия.

Я кладу пистолет на стул, а Вольга свою плазменную винтовку – на пол. Горго охлопывает мои руки, туловище, яйца и ноги своими здоровенными лапами.

– Тебя с этого прет? – бросаю я.

Он без единого слова забирает стилет у меня из ботинка и вытаскивает еще четыре ножа из куртки Вольги.

– Ты серьезно? – спрашиваю я у Вольги.