Герцог приподнимает бровь:

– Ну что ж. Горго, ты слышал, что сказал этот человек. Отпусти ее.

Тот хватает Киру за волосы и волочет в ту сторону, где отсутствует стена высотки. Осознав, что он собирается сделать, Кира пинается и кричит:

– Эфраим! Эфраим!

Я не шевелюсь.

Горго сбрасывает ее с края, словно мешок с мусором. Мы даже не слышим удара. Я представляю, как она лежит грязной кучей мяса пятьюдесятью этажами ниже. Как Тригг на том склоне горы.

Я смотрю на герцога. У меня в ушах звучат крики из прошлого.

– Дайте черной девочке встать, – говорит он.

Отпущенная шипами Вольга кое-как поднимается на ноги. Она скорее зла, чем напугана.

– В конечном счете лишь она оказалась верна. Я ценю верность. И потому ее жизнь будет моим прощальным подарком тебе. Испытанный, верный друг. Ты счастливец. Имеешь куда больше, чем большинство воров может себе позволить.

Я смотрю на герцога и сглатываю желчь.

– Тогда я благодарю вас за покровительство, герцог. Я полагаю, наши дела завершены.

– На сегодня.

Я подставляю плечо хромающей Вольге, и мы направляемся к лифту.

– Эфраим! – окликает меня герцог; я замираю, опасаясь нового поворота событий. – Мне интересно, куда ты сейчас пойдешь?

– Спать.

– В одиночестве? Жаль. Ну а после этого?

– Не знаю. Не загадывал так далеко.

– Теперь у тебя есть деньги – все твои. Достаточно денег, чтобы уйти на пенсию. Чтобы делать все, что пожелаешь. Но я знаю тебя, и ты не из тех людей, которые покрываются пылью. Тебе нужна бурная жизнь. Нужна, чтобы чувствовать себя живым. Чтобы вообще что-то чувствовать. Мы всегда хотим большего – такие люди, как ты и я. Королева может дать тебе то, чего ты жаждешь. Не без моего участия.

Я бросаю взгляд на Горго, потом спрашиваю у герцога: