Трап опускается, и нам в лицо смотрит дуло зенитной лучевой пушки. В кресле стрелка – серый, еще двадцать серых и небольшая группа черных в броне стоят у подножия трапа, небрежно забросив оружие на плечо. Они явно ожидали увидеть команду разношерстных пиратов, а не ангар, полный золотых в тяжелой броне.

– На колени – или будем стрелять! – кричит их командир.

Аполлоний делает шаг в лучи прожекторов, протягивая руки.

– Воркиан, это так ты приветствуешь своего хозяина? – восклицает он.

Темнокожая серая с вьющимися белоснежными волосами и лицом, будто выкроенным из кожи старых ботинок, выходит из рядов.

– Господин… – Она падает на колени, но не может опустить глаза. – Это вы? Это вправду вы?

Стоящие за ней солдаты тоже опускаются на колени, еще до того, как Аполлоний успевает преодолеть половину трапа.

– Пустота еще не готова встретить меня. Ибо это я, Аполлоний Валий-Рат, освобожденный из морских глубин и вернувшийся, чтобы командовать вами, уважаемая Воркиан.

– Кто эти люди, сэр?

– Ты так долго бездельничала, что теперь не узнаешь верных друзей, Воркиан? – Аполлоний оглядывается на меня и улыбается так, что я почти готов взорвать бомбу в его черепе. – Это мои освободители.

– Сэр, простите меня. Я не знала, что вы живы…

Аполлоний поднимает руку, прерывая ее:

– Стремись теперь служить только мне, и, возможно, однажды ты обретешь прощение. Согласна, центурион Воркиан?

– Я никогда не переставала служить вам, сэр. Но ваш брат…

– Да, я слышал, что он был очень занят – разорял дом отца и матери. Где этот праздный распутник?

– Плавает, сэр. – Лицо Воркиан темнеет от отвращения. – Вместе со своей свитой.

– Великолепно. Всем известно, что я люблю празднества на воде. – Аполлоний усмехается, сверкнув зубами. – Улыбнись, Воркиан, конец позора близок. Прикажи стражникам и слугам уйти на этот вечер в казармы и жилища. Там вы останетесь и отдохнете, ибо это семейное дело.

– Некоторые солдаты не знают тебя, господин. Это люди Повелителя Праха.

– Их можно одолеть?

– Да. Верные наготове.