У меня в душе пробуждается желание быть таким же благородным, как Ромул. Потребность чтить этого человека, хотя я почти не знаю его.

– Эти десять лет я искала мужчину, за которого вышла замуж, – говорит мужу Дидона, и я напрягаю слух, чтобы расслышать ее слова сквозь свист ветра. – Теперь я снова вижу его. Молодого лорда, который сжег город ради девушки с жемчужного берега. Ромул Храбрый. Дидона Нумидийская. Какой они были парой! Какой конец их ждал…

– Нет, – шепчет Ромул. – Это не конец. Я любил тебя еще до того, как встретил. Я буду любить тебя, пока не погаснет Солнце. А когда оно погаснет, я буду любить тебя в темноте. До встречи, жена.

Шагнув к ней, он снимает свой крил и, задержав дыхание, чтобы не вдыхать ядовитый воздух, осторожно расстегивает маску Дидоны ради последнего поцелуя. Пар срывается с их губ, когда они впиваются друг в друга. Потом Ромул отстраняется, бросает свой крил на землю и делает шаг назад, вниз по склону.

Серафина смотрит на происходящее с вершины дюны. Как-то неправильно оставлять ее одну в такой момент, и я вдруг обнаруживаю, что поднимаюсь к ней по замерзшей сере. Девушка ничего не говорит, когда я сажусь рядом, чтобы посмотреть на последний ритуал ее отца.

Под пристальным взглядом двух черных помощников белой Справедливости Ромул снимает ботинки. Плащ. Скорсьют. Одежду и нижнее белье. И остается нагим и бледным на замерзшей сере. Он должен пройти восемьдесят шагов через пустошь, чтобы добраться до места упокоения Акари Раа, основателя его дома. Драконья гробница – это гигантский черный монумент в виде крылатой твари на приземистой скале. Скорчившиеся замерзшие тела усеивают дюну перед гробницей, прильнув к скальному основанию. Все это Раа, достигшие преклонных лет, или наказанные, или покрывшие себя позором, – они приходили сюда, чтобы умереть, после смерти добраться до своего предка и воздвигнуть скромный памятник своей силе. За все время лишь четверым удалось достичь Драконьей гробницы. Ромул стремится присоединиться к этим благородным мертвецам.

Здесь ниже ста градусов по Цельсию. Содрогаясь от холода, Ромул поворачивается к нам, не скрывая ничего. Его грудь бледна и покрыта шрамами. Живот плоский и мускулистый. Ребра выделяются. Единственная рука перевита венами. Над пустошью проносится порыв ветра, и конечности Ромула начинают багроветь от холода. Ветер треплет распущенные волосы, пока влага в них не превращается в лед.

Ромул издает рев:

– Я сын Ио! Дитя пыли! – Пар вырывается вместе со словами изо рта, когда Ромул тратит свой последний вздох. С каждым заявлением он бьет себя кулаком в грудь, оставляя розоватый след на бледной коже. – Я дракон Раа! Железный золотой! Акари, будь свидетелем! – Он что-то шепчет.