– Я никогда этого не пойму!

Ромул пытается обнять дочь, но она отстраняется и уходит подальше от родных, за дюну. Диомед напрасно зовет ее. Ромул смотрит ей вслед. Затем, вместо того чтобы подойти к Дидоне или своей матери – а впрочем, та предпочла не видеть, как будет умирать ее сын, – он направляется ко мне.

– Лорд Раа… – говорю я, склоняя голову.

– Некоторые сказали бы, что это я должен кланяться тебе, наследник Силениуса, – усмехается он.

– Большинство тех, кто мог бы сказать так, мертвы, – отвечаю я. – Кроме того, я гость в вашем доме.

– Это верно.

Он жестом велит мне следовать за ним, и мы отходим на несколько шагов от его близких. Холодный ветер завывает вокруг и швыряет мусор мне в светоотражающие очки. Крил согревает воздух, проходящий через мембрану в рот. Ромул оглядывается на свою семью:

– Они недоумевают, почему я привел тебя сюда.

– Не они одни.

Он изучает меня единственным глазом:

– Ты очень похож на свою мать.

– Вы знали ее?

– Не слишком хорошо. – Он замечает, как я смотрю на Серафину, – она уселась на краю отдаленной дюны и наблюдает за нами.

– Почему вы попросили меня прийти сюда, повелитель?

– Еще есть шанс остановить эту войну, Лисандр. Может быть, не сначала. Боюсь, для этого кровь слишком сильно кипит. Даже моя смерть ничего не изменит. Но есть возможность не дать войне уничтожить всех нас. Наша сила до восстания заключалась не в нашем оружии и не в наших кораблях. Она проистекала из нашего единства. Некогда Силениус Луна, твоя кровь, и Акари Раа, моя кровь, были заодно. Один из них был скипетром, второй – мечом. Они положили начало договору Пакс Солярис, объединившему миры Солнечной системы, и освободили нас от владычества Земли. Перед тобой стоит выбор, который затронет множество людей, о существовании которых ты даже не подозреваешь. Беги, как бежал последние годы, или стань подобием этих великих людей. – Он подается ко мне и говорит хрипло и взволнованно. Единственный глаз кажется чужеродным на его лице, он будто горит небесным огнем, не имеющим отношения к смертному телу. Ромул кладет руку мне на плечо. – Ты спас мою дочь. Сможешь ли ты теперь спасти миры?

Он не ждет ответа, да и я слишком ошеломлен, чтобы дать его. Ромул возвращается к семье, чтобы попрощаться с женой. Тяжесть его вопроса одолевает меня. Я уже сделал первый шаг, проигнорировав предсмертное желание Кассия. И второй – предав Гею. Хватит ли у меня мужества идти дальше? Под силу ли мне ноша моей крови?

Я наблюдаю, как Ромул произносит последние слова прощания. Этот великий человек смотрит на Дидону с любовью, которая выше моего понимания. Я никогда не видел подобной любви. Серафина сидит в одиночестве на дюне, а я думаю: что почувствовал Ромул, когда много лет назад на Венере впервые увидел Дидону? Если он так сильно любил ее, как ему хватило храбрости попрощаться? Это право человека подлинной чести, незамутненной совести? После того как меня оторвали от семьи, я теряюсь и не могу понять, как мужчина, отец, муж, может ценить что-то больше, чем любовь.