– Что? – нахмурился Иоганн.

– Я не собираюсь убивать тебя. Это я не дал безмозглым мертвецам вцепиться в твою плоть.

Острие меча опустилось ниже.

– Я… Ландграф, это правда вы?

Он кивнул.

– Увы, я больше не твой лорд. Как видишь, я вообще-то мертв. На самом деле ты единственный из храбрецов Оллстейна пережил эту проклятую битву. И я сделаю так, чтобы хотя бы один из нас вернулся домой к теплой постели и холодному элю. Вернулся живым, я хотел сказать. – Он наклонил голову набок, как будто прислушиваясь к невидимому голосу. – Чего она не знает, то ей и не повредит.

– Светлейшей?

Рыцарь-труп поморщился.

– Этой проклятой Богине принца Сокола? Думаю, нет. Я говорю о некромантке, которая держит меня в рабстве.

Острие меча Иоганна воткнулось в землю. Он облизал губы и огляделся.

– Еще недавно ты молился Светлейшей каждое утро и вечер, и имя Ее не сходило с твоих уст.

– Не по своей воле, друг мой, будь проклято это Ее имя. Принц Сокол что-то сделал со мной, заразил самой нечестивой магией, изменившей мои мысли и превратившей в фанатика. И это привело к гибели наших людей.

Иоганн подавил всхлип и упал на колено.

– Вы правда вернулись, милорд.

Дарин поморщился и покачал головой.

– Я променял одно проклятое существование на другое, и теперь моя воля порабощена мерзкой некроманткой. Только сейчас наши желания, те, что у меня еще остались, совпадают. Она сделала из меня оружие, наполненное темной магией, жуткий дар Империи света. Люди Оллстейна не станут смотреть, как жестокость Светлейшей поглощает все остальные земли подобно нашей. Мы идем на войну в последний раз.

Иоганн оглядел марширующих мертвецов.

– Я пойду с вами.

– Я запрещаю. К востоку отсюда у расколотого валуна есть козья тропа, которая выведет тебя на север мимо лагеря Империи света. Возвращайся домой и живи долго и счастливо. Я молю Старых богов, чтобы этот маленький городок и его темные обитатели разбили Империю света и вернули свободу на нашу землю. Будем надеяться, что из этой бойни выйдет хоть что-то путное.

По щекам Иоганна текли слезы.