Контингент заведения ничуть не изменился: всё те же аморфные тела разной степени вменяемости. Дешёвое пойло повсюду, сальные свечки растекаются по грубым столам. Карточные игры со ставками до последней нитки. Теперь у некоторых была фора — можно было поставить на кон зонт или плащ, а то и шляпу.

За стойкой уже знакомая тётя Клара, исполненная формами и не обременённая одеждой, всё в том же мясницком фартуке натирала всё те же пивные кружки ничуть не посвежевшей тряпкой.

Она приветливо улыбнулась и помахала мне рукой:

— Ааа, вернулся-таки, дорогуша! Ещё и с подружками! Чего желаете?

— Хм… — я в очередной раз задумался, скользнув взглядом по витрине.

Сифри была лаконична, как всегда:

— Сначала дело.

— Ну да, ну да… Нам бы товарища нашего забрать…

— Искомая вещь при вас? — барменша изучающе посмотрела на Лию, в её коротеньком платьице.

— Да… на ней. Ну, так что?

— Минуточку, дорогуша. Зайчоооонооок!

Вновь затрепетали стены и зазвенели бутылки от титанических шагов шкафоподобного исполина, бочком проходящего в дверь подсобки. Такой же красный, с выпученными глазами и тесаками наперевес. Квантонский головорез, перезагрузка.

— Послушай, да это же не он! — прошептала мне на ухо Лия.

— В смысле?! — я вытаращился сначала на наложницу, потом на качка. — Да тот же самый.

— А я теперь говорю, что нет! — не сдавалась она. — Это не мой хозяин. Мой Квантонский головорез старый совсем, а этот…

Я торопливо прошипел:

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, но точно помню, кто меня, блин, месил тут почти два часа! И это был вот этот… кхм… милый квантонский воин. Эмммм… добрый день, мистер головорез!

Последние слова я адресовал непосредственно качку. Он меня сразу узнал, судя по изменившемуся лицу. И Лию узнал не меньше. Сразу схватился за ножи и едва не пошёл на таран, пренебрегая барной стойкой. Но я, наученный горьким опытом, соблюдал дистанцию. К тому же, барменша остановила бугая своей властной рукой.

— Тише, зайчонок. Держи себя в руках. Ты же не хочешь, чтобы было как в прошлый раз?

— Рррннет, — пропищал головорез, раздувая ноздри и тараща на Лию налитые кровью глазищи.