— Джейс, оно плавает, — нарочито невозмутимо констатирую факт.

— Вижу.

Тут же появляется десяток новых буйков, вынырнувших из ниоткуда.

— Там не один ребенок, — продолжаю говорить так, словно речь о погоде.

— Я вижу.

— Ну… Бежим?

— Бежим!

Синхронно срываемся с места и летим во весь опор до Фермы. Стая мертвых детей устремляется в погоню, поднимая брызги маленькими ручками.

— Они быстро плавают! — оборачиваюсь, чтобы посмотреть: дети практически пересекли Птичник, пока добирались до тамбура.

Джейс силком втягивает внутрь и наваливается на дверь. Сообразив, присоединяюсь, чтобы помочь. Она, кажется, весит тонну. Сколько бы не упиралась, металл остается неподвижен.

— Что-то мешает. Нырни! — командует брат, указывая на воду.

— Черт, ну почему я! — с досадой опускаюсь на колени, погрузившись в воду по шею. Куртка, которая только начала согревать, вновь намокает до нитки. — Не рычи, ищу!

Лихорадочно шарю по полу в поисках того, что мешает двери захлопнуться, ощупывая каждый миллиметр, а детский визг уже приближается к тамбуру. Страх уходит на второй план, уступая место азарту. Целиком концентрируюсь на мутной воде, но сердце стучит в ушах, мешая сохранять хладнокровие. Что может быть страшнее того, что ассоциируется с жизнью, но несёт смерть? Пока ломаю голову над ответом, визги подступают к проходу.

— Давай же! — Джейс нервно топчется.

— Стараюсь! — фыркаю, сплевывая воду.

Внезапно пальцы натыкаются на острые края плитки: стоит поперек.

— Отодвинься немного, — хлопаю по колену.

Брат слегка приоткрывает дверь. Самозабвенно царапаю пальцы, оттаскивая тяжёлый кусок камня подальше от проёма. Замечаю водную рябь и понимаю, что дети уже здесь. Нас разделяет пара метров, и когда это осознаю, встречаюсь глазами с мальчишкой не старше семи лет. Поймав взгляд, ребенок открывает рот и визжит, словно банши, предвкушая вкусный ужин. Отпрянув от страха, падаю ничком и ухожу с головой под воду. Слышу стальной лязг, и через секунду Джейс вытаскивает меня за капюшон.

— Порядок? — встревоженно разглядывает.

— Если не считать, что теперь до смерти боюсь семилеток, то да.