Не настаиваю. Оставшийся путь проходим в абсолютной тишине, разбавляемой хлюпаньем воды. Лишь пару раз Джейс предложил куртку, но после уверенной лжи, что согрелась, сдался.

Добравшись до выхода с Фермы, так же молча покидаем через похожий тамбур.

Птичник встречает пронизывающим сквозняком. Пройдя через небольшой холл, выходим на очередную смотровую площадку, откуда открывается вид на гигантскую клетку, полностью затопленную водой. Торчит только стеклянный купол с зияющей дырой и немного видно прутья, сквозь которые проступают гнилые ветки деревьев. Стены обшиты белыми экранами до потолка.

— Зачем экраны здесь? — не очень интересно знать, но от тишины сводит скулы.

— Наверное, чтобы птицы чувствовали себя комфортно. Создавали имитацию леса, крутили звуки природы. Там вверху колонки, — Джейс кивает на потолок.

— Надо же, двадцать лет назад здесь можно было медитировать, а сейчас без ствола в кармане не сунешься, — хихикаю. Нервы ни к черту.

Джейс закатывает глаза.

До выхода добираемся без происшествий. После огромной Фермы Птичник показался крохотной сарайкой. Ступив ногой на твердый бетон, вздыхаю от облегчения. Судя по выражению лица Джейса, он тоже расслабился. Протиснувшись между заблокированной дверью, выбираемся по широкому коридору, отделанному красивым розовым мрамором, в просторный холл. Эта часть отличается нарядностью и торжеством, ярко контрастируя с унылыми стенами бункеров.

Повернувшись, замечаю двери из витражного стекла, ведущие в кафетерий. Приблизившись, заглядываю внутрь. Часть обломков мебели плавает на поверхности, издавая глухое бряканье, соприкасаясь друг с другом и с ножками столов. Вдоль одной из стен стоят витрины для еды и напитков, а за ними деревянные стеллажи с уцелевшей посудой. Три лампы в классическом стиле свисают с потолка над барной стойкой. Приглядевшись, распознаю плавающие останки, плавно качающиеся на водной ряби.

Вспыхивает яркий свет. Уже привыкла к перебоям электричества, но каждый раз страшно от того, что можно разглядеть при нормальном освещении.

— Она любила цветы. — Голос Джейса отражается эхом по пустому коридору.

Удивленно поднимаю бровь. Брат изучает стены, не обращая на меня внимания.

— Белые, розовые — это хризантемы. Ее любимые.

— Ты не обязан говорить об этом, — мягко отвечаю.

— Все нормально. Просто ты застала меня врасплох.

Кивает на лестницу, призывая идти дальше. Послушно следую за ним, отрываясь от созерцания кафетерия.

— Она любила скручивать волосы в пучок и подкалывать карандашом. — Джейс старательно игнорирует взгляды, делая вид, что лестница занимательнее. — У нее часто бывало так, что загоралась идеей и тут же записывала. Когда ты собираешь волосы, очень похожа на нее.