— Вы здесь? — сипло спросила Тэлли.

— Да. — Голос Стали звучал сухо и как будто торжественно.

— А шприц?

— Он тоже.

Тэлли прикрыла глаза, словно собираясь с силами.

— Это ведь морфин? — уточнила она.

Сталь медленно кивнула:

— Лошадиная доза.

Тэлли венами вверх протянула ей свою худую руку.

— Я не хочу, чтобы меня допрошивали. Хочу остаться настоящей… Даже если придётся так. — Она слабо кивнула на шприц.

Сталь подошла на шаг ближе.

— Я не твои страдания пришла облегчать.

— А ваши это облегчит? — криво усмехнулась Тэлли.

Сталь знала, что не облегчит. Но и ничего не сделать она не могла, как не могла смириться с тем, что Тэлли, пусть и допрошитая, исправленная, будет жить с нею бок о бок как ни в чём не бывало и даже не помнить всей той боли, которую она принесла, всего зла, которое сотворила. Сталь опустилась на одно колено, положила на второе локоть Тэлли и, сняв колпачок с иглы, ещё раз строго глянула на Тэлли.

— Ты ведь только из-за себя расстроена, верно? — сухо спросила она.

— Я не расстроена, — вяло ответила Тэлли. — Я убита. Я могла бы сделать всё иначе и добиться многого, но погорячилась и не получу ничего…

Во взгляде Стали мелькнула тень смешанного с отвращением ужаса.

— Ты как творецкая Плесень, Тэлли. Способна думать лишь о себе.

— А остальные — иначе? Не припомню, чтобы кто-то думал о других. Обо мне, например.

Сталь вздохнула глубже и ещё плотнее сжала губы.