Он остался стоять, когда похороны закончились, а все присутствующие разошлись.

— Эй, батя! — Подошедшая к нему Гейт крепко хлопнула Профессора по плечу. — Может, тебе вколоть что, чтоб полегше стало? Успокоительное там, я не знаю… Поди-ка, у железной леди имеется.

Профессор всхлипнул, но звук больше напоминал всхрап. Гейт поморщилась, помахала ладонью у себя перед носом:

— У-у, не, нельзя тебе сейчас никаких таблеток, а то такой коктейль выйдет, что к завтраму ласты склеишь.

Профессор не ответил.

— Я там это, доработала скан Вермута. Сама. Ну раз уж ты пока выбыл. Ну, Беркут да ещё какая-то шантрапа из твоих (у меня из башки вылетело, как их звать) подмогнула. Да там и несложно всё — сканирование-то глубокое, считай, готовый продукт на выходе, только чутка подправить. А время не ждёт, главнюк торопит. Грифончиков уже подготовил, можно на днях вживлять. Я напросилась помогать при рождении — ох, и красавцы получились! Один — Бормм-Горгона-Бис-Мимас, а второго Данн-Пандора-Энцелад назвали. Ну и имена вы им даёте, — хохотнула она, — очуметь! Я всю ночь заучивала, аж язык распух.

— Пандора — мой, — глухо прохрипел Профессор и попытался встать на ноги, но едва не упал, пришлось схватиться за Гейт.

— Э-э, батя, ты чего такой резкий? — вновь хохотнула та, подхватив его под локти. — В твоём состоянии нельзя — убьёшься ещё!

— Пандора — мой! — повторил Профессор.

— Ага, главнюк тоже так сказал… — начала рассказывать Гейт, но Профессор её не слушал.

— Я чувствую, Пандора зовёт меня! — сипел он, ковыляя в сторону офиса Медиума. — Я должен стать Пандорой!

…Дверь в кабинет Медиума поддалась так легко, что налёгший на неё со всей силой Профессор кулем ввалился внутрь и растянулся на ковре. Обставленная в стиле старых гангстерских фильмов комната зашаталась, словно на корабле, и, когда по часовой стрелке, рябя и колыхаясь, двинулась вокруг поднявшегося на четвереньки Профессора, того вырвало.

Медиум неодобрительно цокнул языком и поморщился от заполнившей кабинет кислой вони. Открыл рот, чтобы сказать что-то в высшей степени порицательное, но Профессор его опередил:

— Я хочу, — просипел он, так и стоя на четвереньках над собственной блевотиной, — я хочу стать донором разума для Пандоры! Он зовёт меня, я чувствую, как он зовёт меня! Ведь кроме него и Города у меня ничего не осталось…

Медиум удовлетворённо отложил старомодную чернильную ручку на специальную деревянную подставочку, соединил под двойным подбородком холёные бледные пальцы.

— И это мудрое решение, — убаюкивающе пропел он.

В приоткрытую дверь заглянул один из охранников. Медиум едва заметно ему кивнул, приказывая вывести Профессора вон и проводить до дома, и охранник подхватил того под руки.