Воспоминания о том, что происходило на Октагоне последние декады, достать не получилось. Мозгоед с умным видом сказал — нужно подождать. Память может заблокировать что угодно, и все воспоминания опустились очень глубоко. Пройдет время и они поднимутся на поверхность, если не стерты.
Поднимутся на поверхность? Как будто осколки памяти это рыбки… и стайку воспоминаний можно вспугнуть неловким движением…
Поднимутся на поверхность? Как будто осколки памяти это рыбки… и стайку воспоминаний можно вспугнуть неловким движением…
* * *
Эль-Элиф, нейтральные клановые территории, окраинная часть города, почти у стены песков
Эль-Элиф, нейтральные клановые территории, окраинная часть города, почти у стены песков
Эль-Элиф, нейтральные клановые территории, окраинная часть города, почти у стены песков
Малый храм Великого
Малый храм Великого
Малый храм Великого
Прибыли.
Прибыли.
Коста осторожно отодвинул занавесь паланкина, чтобы убедиться, что никто не последовал за ними от храма Нимы и двор — чист, и в который раз подивился причудливым узорам, которые плетет судьба.
Рыбки.
Рыбки.
По малой храмовой арке входа, квадратной, с облупившейся краской и украшенной доской сверху — плыли рыбки. Нарисованные твердой рукой настоящего художника — Косте достаточно было увидеть один раз, чтобы понять уровень мастера.
В прошлый раз он долго изучал краску, пытаясь разгадать состав, который не выцвел под лучами южного ветила; ковырял пальцем отвалившиеся хвосты, борясь с желанием поправить рисунок, и… заслужил очередной нагоняй от Наставницы за то, что теряет время зря.
В прошлый раз он долго изучал краску, пытаясь разгадать состав, который не выцвел под лучами южного ветила; ковырял пальцем отвалившиеся хвосты, борясь с желанием поправить рисунок, и… заслужил очередной нагоняй от Наставницы за то, что теряет время зря.
Белый, крошечный, одноярусный храм, покрытый белым песчаником и облицованный известью. С двором на двадцать шагов. Среди белых песков пустыни, на окраине южного приграничного городка. Храм, украшенный плывущими рыбками.
Историю рисунков ему рассказал храмовый служка, когда заметил его интерес. Никто не знал точно, откуда они взялись — храм Великого был одним из самых старых зданий в Эль-Элифе, если не старее самого города. Кто-то говорил, что раньше на месте окраин был оазис, в котором была прекрасная заводь с рыбками, который давно иссох. Кто-то говорил, что строение выстроил чужак — кто-то с западного побережья, поскольку не почитал Немеса. Чужак был мореплавателем и просил успеха в торговых делах. Кто-то говорил, что рыбки — это те, кто приходит в храм за живительной водой силы — пламя Великого опаляет души и они могут плыть дальше в бурном море жизни. Имя мастера-художника не знал никто.