Но — он не знал откуда, но чувствовал — объект нельзя трогать. Шумное, но свое. Противное, но…не-чужое. И это раздражало ещё больше…
Но — он не знал откуда, но чувствовал — объект нельзя трогать. Шумное, но свое. Противное, но…не-чужое. И это раздражало ещё больше…
Он недовольно рыкнул, когда объект снова издал ряд очень высоких неприятных звуков.
Он недовольно рыкнул, когда объект снова издал ряд очень высоких неприятных звуков.
— Ученик… Косто… косто… акис…
Объект наконец заткнулся.
Объект наконец заткнулся.
Всё вокруг сияло алым, и только руки переливались голубым. Красиво и…тихо.
Всё вокруг сияло алым, и только руки переливались голубым. Красиво и…тихо.
— Косто…
— Р-р-р…
— Господин? Госпожа?
Тишины!
Тишины!
Он снова громко рыкнул, обернувшись к новому источнику звуков — не таких противных, как первый, но… звуков.
Он снова громко рыкнул, обернувшись к новому источнику звуков — не таких противных, как первый, но… звуков.
— Господин…?
Этот объект трогать было можно. Объект издавал звуки, преломляясь в лучах красного.
Этот объект трогать было можно. Объект издавал звуки, преломляясь в лучах красного.
— Господин, посмотрите на меня…