«Ах, вот откуда у тебя та твоя сутана из бархата, цепь из серебра, часовенка-то, видно, прибыльна».

Впрочем, поп был безусловно прав, а отец Семион и продолжал:

— Только Господу то известно, что наболтает там святым отцам господин барон, уж лучше пусть он тут умолкнет. Да и вам это поможет сойтись с другими сеньорами, я уж о том позабочусь, расскажу священникам из соседних приходов, что вы барона хотели сдать в Инквизицию, но он вас так просил этого не делать, так просил вас о рыцарском поступке, что вы, долг свой пред Церковью презрев, согласились на его мольбы.

«А поп прав, может, так даже и лучше будет. С господами нужно мириться. Да и не хочется лишаться своего святого, который приманивает ко мне богомольцев со всей округи».

Он выпрямился и вздохнул, и уже после произнёс, обращаясь к барону:

— Хорошо, фон Дениц, я не буду передавать вас Инквизиции, хотя то мне ещё скажется, и из милосердия выполню вашу просьбу.

— Я знал, что вы истинный рыцарь, друг мой, — с облегчением произнёс барон.

«Нет, не друг я вам».

Волков посмотрел на него с неприязнью и ответил:

— Примите причастие и исповедуйтесь. Только не тяните с этим. Отец Семион, исполняйте свой долг.

— Может, мне оно и не нужно, причастие, — отвечал барон. — Да и исповедался я уже перед вами.

— Нет, всё должно быть исполнено по канону. Я Рыцарь Божий, иначе я не смогу исполнить то, о чём вы просите, барон, — строго сказал кавалер.

Без единого слова барон и священник отошли к тому самому кривому дереву, которое Волков уже для себя отметил, как удобное и запоминающееся место. Пока барон снова что-то рассказывал попу, Волков слез с лошади, вытащил из ножен меч. Осмотрел его лезвие. После ремонта оно было всё ещё отлично наточено, а сам меч, кажется, стал чуточку тяжелее. Господин Фейлинг уже поспешил к нему, стал помогать кавалеру снять шлем. А народу кругом собралось уже изрядно. Стены замка облепили люди, из соседних деревень мужики привезли на телегах своих баб. Слух уже облетел округу, что к барону пришли солдаты соседа, всем интересно было, что происходит. Вот народишко и стал собираться, стояли ждали, хоть жара и не спадала. Волков взглянул на них, люди хотели знать, что происходит, о чем говорят господа. Нужно будет после дела объяснить людям, что Святая Матерь Церковь и Рыцарь Божий не оставят страждущих детей своих без защиты и покарают всякого, будь это даже нобиль из нобилей, коли они виноваты. Но пока почти никто не понимал, что происходит. Ни местные люди, ни солдаты кавалера.

Он уже выпил половину вина из фляги, уже нашёл себе место в тени, уже уселся, не в силах больше стоять, и меч свой не вложил в ножны, а положил себе на колени. И только тогда брат Семион поднял руку и жестом дал знать, что ритуал закончен.