— И сколько же вам тогда было? — спросил Волков.

Фон Дениц усмехнулся, заметив их недоумение:

— Вот и я так же удивлялся, когда этот ваш безобидный человек сказал мне, что разговаривал с моим дедом, который погиб в битве при Гейнфильде, что была за десять лет до моего рождения.

— Ничего не понимаю, — тихо произнёс отец Семион. — Отшельник был вовсе не стар, как он мог говорить с вашим дедом за столько лет до вашей встречи?

— И меня это также тогда удивило, теперь-то я знаю, что звери живут очень, очень долго, — продолжал барон. — Ваш отшельник ещё сорок лет назад бедокурил в этих местах, он тогда был мелким купчишкой, без крыши над головой, а лишь с одной ручной тележкой разъезжавший по округе. Ездил тут, по пустошам, оставляя после себя кровищу да куски тел. А как на него стали думать, так подался отсюда прочь и вернулся через много, много лет тихим и праведным монахом.

— И вы не убили его? — спросил кавалер. Он оглядывался и видел, что всё внимание его солдат, а также проезжавших мимо мужиков приковано к ним. А со стен замка, помимо господина Верлингера, смотрят ещё и дворовые, и солдаты, и пара господ из выезда барона. Смотрят и ждут, чем эти разговоры закончатся.

— Нет, слишком много говорил с ним. А он был прекрасный рассказчик. Он многое знал. Он бывал в разных странах. И я стал приезжать к нему, часто просил его приехать ко мне. Все тогда удивлялись моей набожности, которой прежде не было.

— Неужто он нашёл, чем вас искусить? — спросил отец Семион.

— Нашёл. Да, нашёл. И я, по глупости своей, захотел узнать…

— Узнать, каково это не стареть? — спросил кавалер.

— Да, я не хотел стареть. Я думал, что сто лет молодости мне понравятся. А ещё я хотел узнать силу.

— Силу?

— Да, небывалую силу, нечеловеческую. И я попросил его… принять меня. Сам попросил, хотя уже знал, что людишки опять стали в округе пропадать.

Волков тем временем, изнемогая от жары, подозвал к себе Максимилиана, жестом просил у него флягу с вином и, взяв её, стал с удовольствием пить и слушать рассказ барона, Максимилиан же не отъехал после этого и тоже слушал, раз барон больше не гнал его.

— И что же это за сила такая? — уточнил святой отец.

— О! — барон говорил это, вспоминая, а вспоминал он с видимым удовольствием. — То не объяснить простыми словами, разве птица может рассказать бескрылому о полёте? Ну разве вот что поможет: я мог от полуночи в самую короткую ночь отсюда добежать до Малена, на обратном пути заскочить в вашу землю, Эшбахт, добежать до реки и до рассвета вернуться к своему замку, и всё это не остановившись ни разу, не задыхаясь от бега, не боясь себя загнать.