Мильке и вправду был человек дельный, но на капитана у кавалера были другие планы.

— Человека над пирсами поставлю, но Мильке будет мне надобен у рыбачьей деревни, — ответил Волков. — А вы, любезная моя, пошлите сейчас кого-нибудь к архитектору, пусть завтра поутру будет у меня.

— Я-то пошлю немедля, а вот вы когда со мной ночевать будете? — спросила Бригитт. — А то всё с женой этой оголтелой вашей только ложитесь.

«Ну, начала опять свою песню».

— Душа моя, я же с вами ложился у Кёршнеров в доме. Только с вами и спал. Неужели вы соскучиться успели? — пытался ласково говорить кавалер, приобнимая женщину за зад и талию.

— Хочу, чтобы и тут хоть иногда спали, — сказала она с вызовом.

«Хочу! Вот хочу, и всё, а ты хоть тресни! А мне потом целый день причитания жены слушать и на слёзы её смотреть. Неужели не понимает Бригитт этого, ведь женщина ума немалого?».

— Хорошо, но не сегодня.

— Конечно же, не сегодня… Это как водится. — язвительно говорит госпожа Ланге и уходит, не пожелав ему даже спокойной ночи.

С самого рассвета его опять дожидались люди. Уже собрались у ворот. Тут снова были и Ёган с Кахельбаумом, и кузнец Ганс Волинг приходил справиться насчёт водяной мельницы, и другие разные люди, но кавалер ждал архитектора Де Йонга. Генерал послал за ним ещё на рассвете. И архитектор был у него поутру и ждал кавалера, пока тот принимал других людей. После, с архитектором и немногими своими людьми, он поехал к Амбарам. И когда ехал, был немало удивлён количеством телег на дороге, а также состоянием самой дороги. У него, повидавшего за свою жизнь тысячи разных дорог, ни на секунду не возникло сомнения, что как только пойдут осенние дожди, а они уже были не за горами, эта дорога превратится в канавы с водой и непролазной грязью вокруг. Нужно было как можно быстрее решать это вопрос. Вот только платить за постройку хорошей дороги он не хотел. Тут ни тысячей монет, ни десятью тысячами было не отделаться.

— Сколько, на первый взгляд, надо денег на дорогу от начала моих владений и до Амбаров? — спросил он у Де Йонга, когда они уже подъезжали к забитой возами до отказа площади перед пирсами.

— Дорога не очень сложная, думаю, если делать на совесть… Двадцать семь… А может, тридцать тысяч монет.

— О! — удивился не по-хорошему кавалер. И продолжал: — А вы были у меня в рыбачьей деревне?

— Это у реки, на самом юге? Где брошенные лачуги? — вспоминал архитектор.

— Да. Хотя лачуги там уже обживаются.

— Бывал один раз, — отвечал Де Йонг. И тут же он догадался: — А вы, никак, и туда думаете дорогу вести?