В целом она все еще не может свыкнуться со своей новой реальностью, но какая-то часть ее давно уже пустилась в пляс и где-то в уголке Майиного сознания размахивает чирлидерскими мочалками и производит непристойные жесты жезлом тамбурмажора. Пусть даже за ними гонятся. Пусть хоть сейчас догонят. И что? Она просто – оп-па! – и перескочит в соседний мир. Ха. Выкусите.

Правда, она уже успела на собственной шкуре прочувствовать, чем приходится платить. Потянет ли она такую цену? Или слишком к себе привыкла? А еще ведь сколько сил надо: воскрешая Давида, она едва не вырубилась. Да даже и по мелочи два раза подряд почти наверняка не получится, сперва придется продышаться.

Ты никого не воскресила, напоминает холодный голос у нее в голове. Ты просто перепрыгнула на соседнюю клетку. На старой клетке все мертвецы остались мертвее некуда.

Этот голос совсем ей не нравится: доктор Эков никогда не стал бы так до нее докапываться. Но голос прав, вот в чем беда.

На старой клетке они и без меня были бы мертвецами, мысленно сообщает Майя голосу в голове. Это не я их убила.

А того человека, которого скинула с лестницы? А того, которого застрелила у гаражей?

Их – да, но это другое.

То есть ненастоящее? Раз ты оттуда ушла, то все, что там осталось, – оно вроде как понарошку?

Нет, но…

А Степана?

Это случайно, шепчет Майя. Случайно так вышло.

Случайно-случайно, конечно, побочный эффект: в одном месте подправила – в другом отвалилось. Таков уж наш мир, дорогуша. Таков наш мир.

Майя опускает взгляд и задерживает его на своей левой кисти. Передергивается. Молчит.

А ну как на той клетке, с которой ты драпала, он еще живой? Может, хочешь назад?

Я его верну, тихо говорит сама себе Майя. Найду такую версию, в которой он жив. И перейду туда.