– Да какого…

– Самро? – Перед ним стоял паренек в халате, слишком молодой для врача – наверное, интерн. – Проходите в третью.

Марк не без труда поднялся с сиденья, и раздраженная, взъерошенная Инта дернула его за рукав:

– Э, слышь! Какого черта, говорю?! Что вообще происходит?

– Они почти наверняка придут сюда, – объяснил Марк, сам замечая, что речь стала слегка невнятной. – Я не уверен, какие у них планы на тебя, но меня они захотят убрать наверняка. Тебя – почти наверняка, если попадешься под руку.

Инта выглядела растерянной – и обиженной, как девочка, которой взрослые ничего не объясняют, но не напуганной, вот уж нет, – и большеглазой, и красивой. Марк хотел бы как-то ее ободрить, но споткнулся на ровном месте, и парнишке-интерну пришлось его поддерживать – так они и уковыляли в смотровую. Уже сидя на столе, Марк успел выудить из просторного кармана кантри-куртки массивную трубку радиотелефона и набрать номер. Когда на вызов ответили, он продиктовал адрес больницы, а после этого отключился.

6

Майя стоит, прислонившись к крылу машины, и созерцает унылую картину чистого поля. Старые жилые районы, которые остаются без покрытия, никак не интегрируются в молл, поэтому последний окружен чем-то вроде полосы отчуждения. Здесь нет ничего – разве что несколько чахлых деревец, – и они с Давидом притормаживают, чтобы размять ноги, и сейчас Давид за группой березок как раз этим и занят.

Молл закрывает горизонт где-то в километре впереди. По железнодорожным рельсам, что идут вдоль шоссе, проносится поезд.

Майя может предположить, что останавливаться глупо. Но им, наверное, все же нужен какой-то план? Что, если на входе их ждут? Может, плюнуть и ехать к другому гейту?

На самом деле ей продолжает морочить голову ложное ощущение неуязвимости: что-то не получится – переиграем. Майя уже знает, что так думать нельзя, что каждым таким «переиграем» она рискует испортить все еще больше. Но все ж так поспокойнее.

По чисту полю вразнобой маршируют несколько ворон.

Одна из них застывает, точно громом пораженная, через несколько секунд крутит головой, засекает Майю и, тяжело хлопая крыльями, дует над желтой стерней к ней.

– Ну, привет, – говорит Майя, вытягивая руку.

Ворона приземляется ей на предплечье и аккуратно складывает крылья. С последних встреч ее координация заметно улучшилась.

– У меня там начались проблемы, – жалуется птица. – У тебя, как я понял, тоже.

– У гаражей – это ведь ты, да? Спасибо. Это было сильно.

– Обращайся.

– Бесполезно, но сильно.

Ворона Марк дерганым движением склоняет голову набок и сверкает одним глазом на Майю.