Ориону, очевидно, не хотелось убирать чувства в дальний угол – по пути наверх он попытался взять меня за руку, так что пришлось огрызнуться и сунуть руки в карманы. На лестнице мы нагнали Аадхью и Лю, и они позволили мне идти в середине, в качестве дополнительной защиты, хотя обе многозначительно играли бровями и бросали на меня пошлые взгляды. Лю явно радовалась, что от нее самой отстали. Не нужно было обладать даром телепатии: мою одежду и тело испещряли поблескивающие отпечатки ладоней. Орион предложил понести лютню; он вприпрыжку шагал за нами и тихонько напевал, как будто витал высоко над мелкими человеческими заботами вроде выживания. Лю обеими руками зажимала себе рот, чтобы не хихикать, а Аадхья подмигивала. Они, конечно, развлекались за мой счет, но я не жаловалась – я бы и сама на их месте развлекалась. Тем не менее признавать что бы то ни было я отказывалась.

Ориону все-таки удалось взять меня за руку под столом во время ужина; он погладил костяшки моих пальцев, а поскольку я уже покончила с едой, то не стала отдергивать руку, выбивать из-под него стул и так далее. Хотя следовало бы, потому что после ужина Орион потащился за мной по лестнице, а в коридоре с надеждой спросил:

– Зайдешь ко мне?

– Вечером накануне выпуска? – грозно спросил я. – Иди спать, Лейк. Ты свое получил. Если хочешь еще, придется выжить.

И он вздохнул, но ушел, а я отправилась к Аадхье вместе с Лю. Лютня лежала там и ждала, но мы не стали с ней возиться, а просто уселись рядышком на кровать. Обе еще немного меня подразнили, но, в общем, я и не возражала, а затем, разумеется, мы занялись серьезным делом – я все им в подробностях рассказала. Признаюсь, когда я закончила, то втайне уже думала, что, может быть, перед сном стоит ненадолго заглянуть к Ориону.

Аадхья вздохнула и произнесла:

– Я почти жалею, что отказала тому старшекласснику.

Мы с Лю тут же на нее насели. Оказалось, что мастер-старшеклассник по имени Милош помог ей сделать зачарованные золотые колки для лютни, а потом предложил поразвлечься напоследок, но Аадхья, будучи благоразумной девушкой – за это я ее и любила, – отказала наотрез.

– Ну а ты? – спросила она, толкая Лю локтем. – Цзы-Сюань шел по лестнице впереди нас. Он, наверно, сейчас у себя…

Но Лю в кои-то веки не покраснела. Она сделала глубокий вдох и сказала:

– Вчера вечером я целовалась с Юянь.

Мы, разумеется, хором потребовали подробностей, и Лю захихикала и наконец покраснела, а потом признала, что вечерами в ее комнате происходило нечто гораздо более интересное, чем музыкальные репетиции.