В тот миг, я представил, как пули прошьют наши тела. Наверное, будет больно, но недолго. Да, точно, раз и готово. И я больше никогда не смогу исполнить свои обещания.

Вилмер медлил, почему — не знаю. Быть может от сострадания, или просто не хотел залить тут все кровью. Нет, и не то, и не другое. Элизабет, ее жизнь ценна для него, ведь они — брат и сестра. К тому же, Элизабет — первый человек, возвращенный с того света. Никто же, кроме горстки посвященных, не подозревает, кто она такая на самом деле. Или… Да какая разница. Случись непоправимое — исход один все равно.

Шаман повторял какие-то заклинания, зажег благовония, от которых рябило в глазах и кружилась голова, но, надо — так надо. Откуда мне знать о методах тибетского буддизма.

Элизабет словно пыталась сказать мне что-то, но не могла и только смотрела на меня медленно угасающим взглядом. Пламя забирало ее у меня.

Внезапно, движимый порывом эмоций, я просто поцеловал Лиз в полуоткрытые уста, из которых вырывались клубы дыма. — «Я умираю под поцелуем». — В голову пришла сцена из шекспировской «Ромео и Джульетты». Внезапно раздался непонятный гул, будто крылья вертолета пронеслись над нашими головами. Вспышка света, кажется, я на какое-то время потерял сознание.

«Нет, я не умер». — Едва открыв глаза, понял, что живой. Белый потолок, белые стены. Это уж точно не Тиамат, если, конечно доктор Кофман и его ученые не позаимствовали дизайн интерьера у пожирателей, что маловероятно. Разрозненные мысли собирались в целое и в груди зародился комок холодного ужаса.

— Элизабет… где Элизабет!? Где она? — Выпалил я.

— Тихо, не кричи, да? — Доктор Кофман вытирал платочком пот со лба. Он улыбнулся. — Все в порядке. У тебя получилось. Ты спас ее.

— Да, ты молодец, спас и сестру, и нас. — Вилмер, стоящий неподалеку, впервые улыбнулся не той ехидной ухмылкой, как всегда, а от чистого сердца.

По его улыбке можно было понять — мне удалось сделать невозможное. Я невольно улыбнулся в ответ. Та сила, что убила Кристофера, спасла Элизабет. Неужели наши чувства настолько сильны? Так и есть, в этом наша сила и наше уязвимое место. Что ж, медаль всегда имеет обратную сторону.

— Где она?

— Рядом с тобой, чудик. — Роб едва не сиял.

Действительно, Элизабет лежала на кушетке рядом и смотрела в потолок.

Я с трудом поднялся и, шатаясь, подошел к ней. Ужасное состояние, как будто похмелье, если не хуже. Голова раскалывалась.

— Прости. — Глухо выдавила она. — Не надо было… Тебя бы убили. Я пыталась сказать, но не смогла проронить ни слова.

— Ты жива. — Я опустился на колени и поцеловал ее в щеку. — И это главное.