Тибетский гость читал какие-то не то мантры, не то заклинания, обряды, я не знаю, как назвать правильно, поскольку до наших ушей доносились только отдельные звуки его монотонной речи, хотя, мы бы все равно ничего не поняли бы, а переводчик не стала бы утруждать себя, судя по ее выражению лица. Женщине хотелось приложиться к подушке, она зевала и время от времени потирала покрасневшие от недосыпания глаза. Наверное, ей пришлось попотеть, прежде чем найти этого ламу или как его там.

— Что он делает? И кто он? — Вдруг, почему-то полушепотом, спросил Роб.

— Очевидно, господин Эше разрывает связи. Он — один из немногих тибетских монахов, кто умеет устанавливать связь с Тиамат, да. — Так же полушепотом ответил доктор Кофман, словно боясь быть услышанным ламой, или нарушить его ритуал. — Его имя переводится как «разумный». На Тибете не дают имена случайно.

«Ответил так, как будто мы все академики по делам пожирателей. Мог бы изъясняться и поконкретнее, все равно мы не отстанем, пока не удовлетворим любопытство». — По крайней мере, это позволило бы избежать вопросов с нашей стороны. — «Ну да ладно, еще успеем, явно не самое подходящее время для вопросов». — Да и говорить шепотом меня всегда раздражало, буду откровенным. Пока лучше помолчать.

«Интересно, а имя, данное Элизабет тоже не случайность? «Верная клятве», по-моему, так… Красивое имя, красивое значение. Действительно, Лиз всегда была верна мне. И остается по сей миг». — Ход моих мыслей несколько изменился.

Прошло полчаса то монотонного однообразного чтения, то криков и воплей, то завываний на одной ноте. Мне уж стало казаться, что странные песнопения не прекратятся никогда. Бесконечные речи монаха утихли, когда я признаться, на мгновение было, почти утратил надежду на скорое окончание процедуры и приготовился проторчать тут до самого вечера. Дверь отворилась. Появился лама Эше, обратившись к переводчику.

— Лама говорит, вам надо пройти. Без вас не получится. — Эше указал рукой на меня.

— Я? — Вырвалось из уст.

Лама кивнул, словно понимая меня. Нет, наверное, просто-напросто, мое выражение лица напоминало некую смесь удивления и крайней озабоченности. Хорошо, что в тот момент у меня не было зеркала под рукой.

Войдя в палату, я первым делом взглянул на Лиз. Она не то спала, не то находилась под гипнозом. — «Что этот монах с ней сделал?» — Спросил я сам себя.

В этот самый миг лама посмотрел пристально в мои глаза, так, что стало не по себе, словно господин Эше заглянул в глубины души. Потом, жестами показал, что мне надо лечь на кровать и я покорно исполнил его волю, плюхнувшись на соседнюю койку, рядом с Элизабет. Тибетский гость принялся читать ведомые только ему одному заклинания, и я почувствовал, как руки и ноги налились свинцом, веки сделались тяжелыми и опустились против моей воли.