— Коллега, у нас дела.

— Какие дела? — спросила иностранка.

— Уголовные. Мы пришли допросить директора музея.

— Как это романтично. Как в кино. Можно с вами?

— Боюсь, что нет, — ответил Уинстон, — Но мы недолго.

— Я подожду. Здесь еще много интересного.

— Ты совсем сдурел? — спросил Колоб, таща Уинстона на второй этаж, — Какие сейчас бабы? У тебя же денег нет на все ее запросы. У нас сегодня аэропорт, завтра сходняк. Ты, блин, бык со стволом. Или передумал и домой больше не хочешь?

— Она такая красивая, — мечтательно сказал Уинстон и остановился, уставившись на один из стендов.

Второй этаж сообщал о партизанской борьбе на Восточном фронте с Третьей Мировой по настоящее время. Здесь плотность экспонатов заметно уступала первому этажу. Может быть, там просто более далекий ТВД, а может быть, руководство музея больше интересовалось войной, которая шла прямо под стенами города, чем войной на другой конце страны.

Среди экспонатов Уинстон с удивлением увидел за стеклом тот самый СКС с подпаленным ложем, который они с Мерфи в далекой прошлой жизни отобрали у браконьера. Потом карабин поехал в Евразию, то есть в Евросоюз. Потом с честью пережил несколько перестрелок и одну охоту, попал в ГРУ как вещественное доказательство и каким-то загадочным образом оказался здесь.

Рядом на витрине разобранный СКС и разрезной макет. Над витриной — большой стенд с историей карабина. Поверх стекла лежала оторванная табличка от кнопки пожарной сигнализации «В случае пожара разбить стекло». Под стеклом на карабине лежала табличка «Осторожно, высокое напряжение».

— Она красивая, — согласился Колоб, — И ты по-своему красивый. Но…

— Как ты думаешь, я похож на мужчину ее мечты?

— Нет.

— Почему?

— Потому что у тебя сраной сотки на кармане нет. Мужчина — тот, у кого деньги.

— У меня завтра будут деньги. Или даже сегодня. А она еще будет в городе. Можно, когда мы встретим Сандро в аэропорту, он даст мне сколько-нибудь денег авансом?