Уверенность успокаивает. Теору ответил смех, и он пошел дальше, оставив пару целоваться в темноте.

Уцелевшие дома были забиты до отказа. Теор пока не знал, как проникнуть внутрь незаметно и мгновенно отличить Наэва среди спящих. Но знал, что нет для него препятствий. Молодого Герцога целая армия не спасла от его кинжала. Теор сам — словно кинжал, пронзающий плоть судьбы. И судьба покоряется ему, потому что у нее нет выбора. В его голове сложилось два-три плана, и хоть один обязательно бы сработал. Если бы Теор не забыл смотреть под ноги.

Взвизгнул шерстяной клубок — сперва обиженно, потом по-щенячье радостно. На Островах не было воров и хищных животных, собак здесь держали пастушьих, не сторожевых. Щенок, на которого Теор наступил, всего лишь кинулся к нему ласкаться, но он стал тем первым камнем, который сдвигает с места лавину. Закричала девушка, с которой Теор только что говорил:

— Орех! Орех нашелся! — и тут же оказалась рядом с факелом в руках. Осветила и щенка, и лицо незнакомца. Миг замешательства — а потом она завопила на весь берег:

— Предатель!

Берег Чаек пробудился мгновенно. Оттолкнув ее, Теор бросился в темноту.

Ночь ожила, заметалась сотней голосов и огней. Единственный приказ завладел берегом — схватить предателя живым. Вот уж действительно вызов! “Казнить хотите? Не бывать тому!”. Не может лучший из лучших попасться так глупо, из-за собачонки!

Трое мужчин перегородили ему дорогу. Один показался Наэвом, но в потемках Теор не мог быть уверен. А убить случайного тэру не хотел — и так слишком много на нем крови. Он легко перебросил через себя одного, перехватил занесенную руку с мечом другого, ударил кого поддых, кого снизу в челюсть, оставил троих кататься на земле в полу-обмороке. Еще кто-то навалился на него у остатков частокола — тоже не справился. Теор перемахнул через частокол и припал к земле, в мыслях уже просчитав каждый шаг. До Наэва сегодня было не добраться. “Что ж, бывший братец, ходи теперь по Островам, оглядываясь.”

Путь к бегству оставался один — к скалам. Пещера уже доказала, что может быть идеальной лазейкой, а тэру дважды подумают, прежде, чем искать его там в прилив. Говорят, что Пещера не отпустит того, кто заслужил смерти. Теор заслужил сотню раз. Неужели честь покончить с ним достанется простой воде? А может он, сын Алтимара, не способен утонуть? Ведь на Берегу Зубов уже пробовал. Беглец засмеялся — ему действительно любопытно было, как встретит его Пещера. Кому страшно, пусть считает себя регинской девчонкой, а он напоследок еще отрежет Маре хвост. И убьют его не раньше, чем он сам позволит. Не раньше Наэва.