18 сентября: «Письмо я Ваше получил и очень благодарен. «Злая муха», укусившая меня, это — беспокоящее ощущение и понимание того, что в нашей так называемой литературной общественности есть некоторое недомогание, объясняемое отсутствием руководства. В этом, мне кажется, большая доля вины лежит на людях, которых партия — не по месту, на которое они были поставлены и с которого сейчас удалены, а по существу —для этой цели воспитывала. И то, что, уйдя с этого места, они как-то перестали болеть за литературное дело и стараться направлять его, меня искрение огорчает. А так как я никогда не в состоянии был освободиться от чувства своей внутренней ответственности за дело, в котором приходится работать, то я невольно подумываю о других людях, которых наша жизнь выдвигает в литературу довольно щедро и которые могли бы работать лучше, чем отпадающие. Воспоминание же о том, что отпадающие очень многое и с хорошими лицами в свое время обещали и декларировали, а потом об этом забывают, действует на меня, как красная тряпка на быка».

А потом… Потом состоялось второе по важности литературное событие 1932 года – встреча Сталина с людьми с хорошими лицами. Извините – с писателями.

Читатель

Читатель

Когда я учился в школе во времена т.н. «застоя», наша учительница литературы часто цитировала фразу Маяковского «я хочу, чтоб к штыку приравняли перо», но никогда не читала все стихотворение целиком.