Привет!

И. СТАЛИН».

Самые ушлые из писателей быстро просекли перспективы, открывающиеся с таким увлеченным читателем, и начали сами посылать вождю свои опусы.

Одним из первых это ноу-хау запустил Киршон. Еще в 1930 году, когда Сталин только-только укрепился на троне, наш драматург отправил бандерольку генеральному секретарю:

«Дорогой тов. Сталин!

Я закончил пьесу, о которой Вам рассказывал. Она называется «Хлеб». Это первая пьеса задуманной мною трилогии. Эта относится к зиме 29 года, остальные будут посвящены непосредственно проблеме коллективизации.

До постановки пройдет еще много месяцев, и я смогу еще исправить пьесу. Очень прошу Вас указать мне ее недостатки.

Я очень жалею, что не мог закончить пьесу раньше, чтобы она могла быть показана съезду или хотя бы напечатана. Но, помня Ваш совет не торопиться, я не счел возможным ускорять работу в ущерб качеству.

Однако я не могу не послать Вам пьесу перед съездом, когда все члены партии отчитываются в своей работе, потому что так же, как и все мы, рассматриваю свое творчество как одну из форм участия в борьбе за линию партии.

С ком. приветом

В. КИРШОН».

Мстительные коллеги, не додумавшиеся до такой простого решения, сочинили в отместку про этот «Хлеб» очень смешную байку – мол, на одной из встреч Сталина с писателями проныра Киршон протолкался к Иосифу Виссарионовичу и поинтересовался у вождя:

– Я слышал, вы вчера были на моей пьесе «Хлеб» во МХАТе. Мне очень важно ваше мнение.

– Вчера? - удивился вождь – Не помню! Вот когда в 13 лет посмотрел «Коварство и любовь» Шиллера - помню. А ваш «Хлеб» – не помню.

Но Киршон на происки завистников внимания не обращал, и гордо и аккуратно вел переписку со Сталиным. Как раз в октябре 1932 года вождь получил очередное письмо:

Дорогой товарищ Сталин!

Посылаю Вам свою пьесу, задуманную давно и окончательно оформившуюся во время поездки за границу

Очень прошу Вас прочесть ее и дать мне указания.

С коммунистическим приветом.

В. КИРШОН