Тот же Кирпотин в своем отчете о встрече со Сталиным явно на это намекает:

«Как на всякой вечеринке, разговор перескакивал с одной темы на другую. Сталин без всякой связи с предыдущим заметил:

— Если среди вас окажется крупный человек, он и возглавит поворот, определенный постановлением 23 апреля.

Фадеев оказался таким крупным человеком, которого искал Сталин.

Но тогда в столовой особняка, в котором жил Горький, слова Сталина были сказаны вообще, без намека на чью-либо фамилию. Но за долгим ужином, затянувшимся на всю ночь, Фадеев оказался «на высоте». В назначенный час, когда все уже были разгорячены выпитым, Фадеев затянул своим высоким голосом «Дуню». С удивительной находчивостью он подбирал рифмы к фамилии Горького, Молотова, Ворошилова, Постышева.

Сталин слушал, курил трубку и улыбался.

Ходит Дуня меж проталин,

А за ней — товарищ Сталин.

Эх, Дуня, Дуня - я!

Дуня — ягодка моя!

Фадеев пропел очередной куплет. Что-то, короче, чем на секунду, блеснуло в глазах Сталина. <…>

Дальнейшая судьба Фадеева известна. Он стал литературным вождем эпохи советской цивилизации».

Распространенность этой версии – особенно среди недоброжелателей Александра Фадеева – подтверждает и Валерия Герасимова: «Умышленно путая два вопроса — литературно-общественная борьба Фадеева с авербаховцами и последующие репрессии, — его враги (конечно же после смерти его) стали усиленно распространять слух, что это, мол, Фадеев «посадил», «расстрелял» Авербаха, Киршона, Ясенского и т. д.».

Однако есть несколько обстоятельств, мешающих безоговорочно согласиться с этим мнением.