Льва Колесникова сегодня не читают и, наверное, читать уже не будут. Однако путь его был не напрасен. Он был честным солдатом неба и литературы. Может, и не самым выдающимся и заметным, но достойно и в меру сил защищавшим выпавший ему участок фронта. Надёжно прикрывал ведущего, совершил свои боевые вылеты – сколько и где мог. Был по-своему счастлив и удачлив. Судьба уберегла его в 1941-м, как не уберегла многих ровесников, уберегла и в 1953-м. Дала начинающему литератору внимательного патрона – Фадеева. У Колесникова были свои звёздные часы. Пусть не такие, как у Олдрина, оставившего след не только на Земле, но и на Луне, но ведь и звезда у каждого своя, и потолок свой, и высший пилотаж – тоже только свой.

Авиация жива не только Чкаловыми и Кожедубами, литература – не только Пушкиными и Шолоховыми. Чтобы появился гений, нужны сотни талантов и тысячи посредственностей. Каждый триумфатор должен помнить, что он стоит на плечах и гигантов, и забытых неудачников, без которых не мог бы состояться. Триумф победителя предполагает наличие множества проигравших – иначе и триумфа не будет. У любого Гагарина есть свой Нелюбов. Без Нелюбовых – несчастливых дублёров, рухнувших икаров – Гагариных вообще не бывает.

Мы знаем покорителей полюсов, победителей, великих удачников, но за каждым Амундсеном стоит тень Скотта, отставшего и погибшего. Нам известны Дежнёв и Беринг, а многие ли помнят Никиту Шалаурова или Владимира Русанова, без вести сгинувших в ледяных пустынях?

Мне хочется продлить жизнь Льва Колесникова, сохранить память о нём – и о тех миллионах, которым не посвящают книг и фильмов.

Хочется исполнить гимн и звёздам, и винтикам. Тем, кто не долетел и кому не дали даже оторваться от земли. Кто вообще не был рождён, чтобы летать, но делал что мог – пешком или ползком.

Вторым, третьим, сорок первым… Безымянным бойцам братских могил.

Безвестным дублёрам, ведомым, героям второго плана, эпизода, закадра. Людям массовки, чьи имена и лица неразличимы, как песчинки, составляющие пляж.

Аутсайдерам и маргиналам, плебеям и дворнягам. Бедным некрасивым неталантливым неуспешным провинциалам. Сбитым лётчикам, неудачливым конструкторам и их никчёмным невзлетевшим детищам, забытым писателям второго ряда, умершим в сумасшедших домах философам.

Траве, полыни, бурьяну. Глине, перегною, праху. Почве – хоронящей и родящей.

Искрам, не разгоревшимся в пламя. Пулям, пролетевшим мимо цели или обессмысленным осечкой.

Икринкам, из которых не выросло рыб.

Гениальным нотам, растворённым в эфире, но так и не выхваченным из него. Словам – сгоревшим и незаписанным.