Тем, кому вообще не удалось, не посчастливилось родиться.

На глянцевых обложках места на всех не хватит, но человечество живёт не одними суперзвёздами. Есть красота победы, но есть и высокая красота проигрыша. Человек состоит не только из успехов, но и из поражений, которые никак не менее важны. Удаче и несчастью – одна цена. Главное – направление движения и последовательность, остальное призрачно и несущественно. Победил тот, кто не сломался и шёл в нужном направлении. Стремился к своему потолку, какому ни есть, и за него. Выйдет пешка в ферзи или нет – зависит не только от неё. Даже Олдрин переживал, что ступил на Луну не первым, а вторым. Внушал себе: «Быть вторым – это нормально, если ты делаешь всё, на что способен». Неудача, твердил он, – это возможность («Неудачи – путь к удачам», – говорил и безумный философ Нон Эсма). Что до славы – она капризна и непредсказуема, как погода у моря. Надеяться на неё можно, рассчитывать – нельзя. Подвижнику неба Нестерову досталась всемирная слава, великому Арцеулову – память профессионалов. Бо́льшую часть пути до Америки чкаловский АНТ-25 пилотировал опытный в слепых полётах Байдуков, но славу взял Чкалов. На всех её не хватит. Значит ли это, что не-Чкаловы, тыловые труженики человеческой истории, жили, действовали, умирали напрасно?

Кит не живёт без планктона. Тигра обеспечивает вся тайга. Белоснежным лайнерам и суровым, свинцового цвета крейсерам помогают швартоваться невзрачные трудяги-буксирчики. Космонавта готовит целая наземная армия, быть её рядовым – большая честь.

Из песчинок слагаются горы, хотя каждое минеральное зерно могло бы вырасти в сверкающий кристалл, сложись геохимические жизненные обстоятельства иначе. Алмазам дают собственные имена, но следует помнить, что они рождаются из угля, как стихи из сора, а звёзды – из пыли.

Они сближались, чтобы, встретившись на миг в одной точке чужого неба, разойтись навсегда. Двое бесконечно далёких и самых близких друг другу людей, ибо кто может быть ближе, чем враг в смертельной схватке?

Оказавшись совсем рядом с противником, второй лейтенант Олдрин понял: если его «сейбр» проскочит вперёд, «миг» окажется позади. Нужно самому оказаться сзади, используя хорошие воздушные тормоза «сейбра». Манёвр удался. Олдрин пропустил врага вперёд, довернул самолёт и нажал гашетку. Было видно, как по камуфлированным плоскостям русского самолёта скачут искры. «Миг» – машина крепкая, а «комми» дерутся не только умело, но и фанатично. Говорят, за трусость у них расстреливают. Порой они идут на таран – видимо, не ценят свою жизнь. Как можно победить того, кто не боится смерти? Ничего, Базз. У лётчиков-истребителей нет эмоций. В наших жилах – лёд.