Но покинуть гостиницу мне было не судьба. В коридоре, прислонившись к стене, разделявшей двери наших номеров, меня караулил Тео, и взгляд у него был понимающий всё.

Почему-то мне стало страшно, что теперь его тёплое отношение ко мне сменится ненавистью. Пока я шла навстречу ему, нутро моё вытворяло кульбиты.

– Я знал, что ты попытаешься сбежать, Жупа, – первым заговорил он.

– Мне жаль. Прости, – высказала я гложущую меня мысль.

– За что? За то, что отец не умеет держать штаны на замке?

– За то, что я не рассказала тебе правду сразу.

– Ты знаешь, мне стало спокойнее. Знаешь, почему? Потому что я всю свою грёбанную жизнь считал себя недостойным силы рода! Думал, что небеса прокляли меня за то, что я какой-то ущербный. Родители внушали мне эти мысли, хотя сами виноваты в своих грехах. Оказалось, они просто сливали в меня свой негатив.

– Ты замечательный, Тео... – о боже, я, что, реву?

– Я хочу, чтобы ты знала: я тебя ни в чём не виню и понимаю, почему ты не призналась мне сразу. Я бы на твоём месте тоже молчал.

– П-правда? Ты понимаешь?

– Как это ни парадоксально звучит, но сейчас ты для меня самый родной человек.

– О... – чего-чего, а такого признания я точно не ожидала.

– Идём ко мне в номер? Расскажешь, что случилось после моего ухода.

И я пошла. Закатила чемоданчик к Тео и за малиновым чаем выложила всю историю от явления Нотеши до разоблачения перед королём Триасом.

– После отца Нотеша прибежала ко мне, чтобы я снял ей нитки с зашитого рта. Она вкратце рассказала, что хочет кокнуть Родерика и выйти замуж за Гедеона. Но ты не бери в голову, это всего лишь её фантазии.

– Пусть выходит за кого хочет. Я расторгла помолвку с Гедеоном.

– Почему?

– Он изменил мне с Нотешей, – про свои вещие сны я не упомянула, потому что это выглядело бы, как бред.

– Разве? А она жаловалась, что он от неё сбежал прямо из постели, стоило ей залезть к нему в штаны, и грозилась заполучить его в самой жёсткой форме.

– Так и сказала?