Не вышло.

– Когда я попытался снять с Нотеши заклятье, у меня не вышло. Это значит только одно: рот моей дочери зашил некто с таким же даром, как у меня.

– Она заслужила, – зачем-то оправдалась я.

– Не сомневаюсь в этом. Пару раз и я проделывал с ней то же самое, – улыбнулся Триас.

Теперь я знаю, что такое улыбка бога. Вот, ну, прям глаз не оторвать! Эстетический экстаз!

Нотеше далеко до красоты своего отца.

– Как тебя зовут? Хотя нет, не говори. Я, кажется, знаю... – он смотрел на меня совершенно без брезгливости, с такой любовью и теплотой, что мне стало не по себе. – Мы можем поговорить наедине?

– Нет! – за меня ответил Гедеон. – Я её будущий муж, и все разговоры будут только в моём присутствии.

«Ишь, каков нахал! В бабах разобраться не может, а уже права заявляет!» – негодовала Вторая, и тут я была солидарна с ней.

– А вы, принц, я так понимаю, всё знали и скрывали ото всех правду?

– На то были веские причины, – не растерялся Гедеон.

Король понимающе кивнул и ответил:

– Я не стану причинять вред жизни и здоровью собственного ребёнка.

– Почему я должен вам верить?

– Понимаю ваши сомнения, – не опустился до объяснений Триас. Похоже, он прекрасный дипломат, виртуозно умеет расположить к себе.

Трудно представить, что этот тактичный понимающий человек, чьи глаза блестят, глядя на меня, обделил отеческой любовью сына и дочь.

Трудно... Но божественная внешность не должна обманывать меня. Передо мной отнюдь не ангел, а всего лишь грешный человек.

– Как дела у Дульсеноры? – спросил он у меня.

О, он ещё мамулино имя помнит...

– У неё всё хорошо. И будет ещё лучше, если вы не станете напоминать о себе, – обозначила я свою твёрдую позицию.