– Ну, конечно же, я не соврала, – ответила я. – Какой мне смысл врать? Вот, только я не девка, а барышня или леди, как тебе удобнее.

– Слыш, ледя? Ща довыделываешься, ничего не получишь!

– А что мы грубим? Или мои советы не помогают?

– Помогают...

– Вот, то-то же! А значит, я заслужила пару косячков!

Этот, простите за выражение, **дорас, бросил в меня прикуренным и уже частично дунутым косячком, и я, пока ловила его, обожгла руку.

– Ай! А спички было не судьба дать?

– Не велено!

Плохо. Придётся курить при надзирателе. Если я дам затянуться Рику, он может закашляться и выдать себя с потрохами. И что, блин, прикажете делать?

А, ладно! Всё равно нас сюда помирать бросили. Кто не рискует, как говорится...

И мы раскурили самокрутку одну на двоих. Красота! Лепота!

– Так чё, ледя, хочешь я к тебе спущусь? – крикнул мне мужик сверху.

– Ну, как бы тебе сказать... Помыться бы мне! Не готовая я.

– Дык я ж тебе полотенец подтираться приносил!

– Кончились они. А у меня не безотходное производство, – отвечаю, силясь не заржать.

Рик рядом уже беззвучно смеялся. После косячка ему стало очень хорошо.

– Вот... баба! Больно много хочешь!

– Много, – подтвердила. – Ой, много. Принца себе хочу.

– Хы! Будет те принц. Аж два! – рассердился надзиратель, плюнул на меня сверху и, привычно хлопнув люком, ушёл.

От плевка я, разумеется, увернулась, но осадочек остался. Такими темпами ни багета мне больше не кинут, ни влажных полотенец, которые я почти все потратила на Рика, чтобы обработать сломанные ноги.