– А сорочка ему зачем?! – возмутилась я.

– Подарил одной служанке.

– Гадёныш! А ещё ко мне подкатывал, кобелина драный! Да чтоб у него всё скукоживалось в паху во время рандеву с дамами!

– Жу... – простонал Гедеон, прощупывая, цела ли я.

– Всё со мной нормально, вот только б помыться и поесть.

– Я отнесу тебя в покои.

Стоило Гедеону поднять меня на руки, как он надорвался и вынужденно поставил меня на ноги.

– Жу, у тебя под платьем, случайно, не спрятаны золотые слитки или булыжники? – спросил он, полусогнувшись и схватившись за поясницу.

– Нет.

– Странно. Твой вес несколько... увеличился. И это притом, что серьёзных изменений в твоей фигуре я не вижу.

– Не с чего мне было толстеть! Кормили из рук вон плохо, и те крохи я делила на двоих. Но если ты хочешь, я буду меньше кушать...

– Дело не в этом. С тобой по-прежнему происходит что-то странное, и оно мне не нравится.

***

Следующие три дня я видела Гедеона лишь урывками. Оказалось, что король Барнабас и его сыновья решили пока не раскрывать тайну возвращения настоящего кронпринца, чтобы поймать всех причастных к заговору.

Королеву Присциллу, рыдающую и растерявшую всю свою спесь, заключили в камеру, хотя она до последнего твердила, что не участвовала в пленении Родерика. Но Барнабас был непреклонен.

Ага-ага, можно подумать, у кронпринца нет глаз!

В общем, со слов Гедеона, его мачеху отправили в пыточную. У меня от одного этого слова в глазах пляшут мухи, но как вспомню, что она хотела убить Родерика, – хочется самолично подвесить эту бездушную бабу на крюк!

– Жу, ты не против временно переехать в другие покои? – спросил Гедеон.

– Для чего?

– Родерик по-прежнему в тяжёлом состоянии, и он говорит, что ему хорошо поднимало дух твоё присутствие. Ты не могла бы побыть с ним, пока он прикован к постели?