– А что подсказывает ваше чутье? – прищурился Санери.

– Тут есть что-то еще, – произнес Хардо, глядя собеседнику прямо в глаза.

– Хорошо, ладно, – вздохнул посол. – Энель Аслепи?

– А? – врач повернул голову словно в удивлении. – Я в этом не разбираюсь. Вот когда кого-нибудь отделают, желательно еще сильнее, чем сегодня энеля Вирандо, вот тогда я готов буду дать совет.

– Вы и его лечили только советами! – желчно процедил Гроки.

Аслепи только усмехнулся:

– Ну, кровь я остановил, синяки сами пройдут, тем более ему не привыкать.

– Ладно, понятно, – сказал посол таким тоном, каким школьный учитель выгоняет из класса зарвавшегося ученика. – Энель Вирандо?

– Я думаю, это заговор! – с жаром ответил из полумрака Уни. – Этот аринцил, или Ягуар, как он себя называет, явно действует заодно с кем-то из высших чинов империи. Как он тайно смог пройти во дворец? А как пересек границу? Он может быть даже посланцем от этой предательской группировки к императору Вирилана!

– Параллельное посольство? – озадачился Стифрано.

– Что за ерунда! – скептически сморщился Гроки. – Чтобы выдвигать такие обвинения, нужно иметь очень веские доказательства! Тем более аринцилы – наши потенциальные враги. Кто будет играть в такие опасные игры?

– А сразу нас не убирают, – продолжил Уни, словно не замечая оппонента, – потому что хотят сделать это чужими руками. Выставить воинов – противников Ягуара – убийцами посольства и тем самым решить сразу две задачи. И от нас избавиться, и укрепить свое влияние.

– Да как он вообще стал здесь главным? А язык – откуда он его знает? – нервно спросил Богемо.

– А это два взаимосвязанных вопроса. Узнаем про язык – станет ясно, чем Ягуар сумел так очаровать воинов.

– Ну так это ваша специальность, давайте вперед! – раздраженно проворчал Гроки.

– Это не так просто, – с расстановкой, словно издеваясь над ним, возразил Уни.

– А аринцильский язык похож на вириланский? – спросил посол Санери.

– Ну, энель посол, вы же, насколько я знаю, аринцильским тоже владеете.

– Вы правы, не похож ни капли, – вздохнул Санери.

– Слишком мало почвы для размышлений, – бодро и наставительно прозвучал из угла камеры голос Уни.