Уни попытался представить, чем жил этот вирилан. Сколько ему лет? Восемнадцать? Двадцать? Может быть, двадцать пять? Кто его родители? Каким он был, когда появился на свет? Громко ли кричал при рождении? Медленно ли открыл глаза навстречу этому новому огромному миру? Как рос, взрослел, превращался из мальчика в юношу и мужчину? Первый шаг, первое слово, первые предпочтения – это нравится, а это – уже не очень? Упорные тренировки в касте воинов, пот, кровь и слезы, первый поединок, первая победа и первый проигрыш? А первая любовь – какой она была? И мечты, планы на будущее, что он хотел, чего желал страстно, а что ненавидел и боялся больше всего? Теперь все это уйдет в одно мгновение.

Уни попытался вспомнить свою жизнь. Как он стал таким, какой он есть? От первых детских впечатлений до этого боя, который уже вошел маленьким, но очень важным кирпичиком в здание впечатлений и опыта его личности. «Я ведь тоже умру… когда-нибудь? Смог бы я сам разрушить это здание, уничтожить его собственной волей? Да, воля – вот что для этого требуется, воля – вот чего мне не хватало всю мою жизнь. Я боюсь, я очень сильно, до боли в животе и холода в груди, боюсь смерти, – и своей, и чужой! Но если собрать волю в кулак, если направить ее, куда я прикажу, то страх – страх уже не имеет никакого значения!»

«Да, я могу это сделать! – сказал себе Уни. – Раньше не мог. Раньше мне тысячу раз во сне приходилось сталкиваться лоб в лоб с врагами, с дворовыми хулиганами и прочими обидчиками, но у меня не хватало сил и воли не то что ударить, даже поднять ватные от страха конечности. Но теперь все по-другому. Я чувствую это!»

Уни обхватил пальцами рукоять меча. Он ощутил, будто какая-то мощная сила не дает ему нанести удар, словно кто-то необычайно могучий держит его клинок за самый кончик. Но теперь – теперь все будет по-иному. Уни стал одним целым со своим мечом, и не было больше никакой границы между его ладонями и оружием, которое они сжимали. Сейчас он нанесет удар, и это не меч просвистит в воздухе, но все тело Уни, все его сознание, все мысли, вся воля войдут в клинок и станут той силой, которую уже никто и ничто не смогут остановить.

И Уни сделал это движение, словно расколол мечом огромный круглый шар из цельного гранита. Не перемещаясь в пространстве, его заряженный этим единством тела и мыслей клинок вдребезги разбил саму пустоту так, что теперь ничто не отделяло смертельное лезвие от шеи обреченного на смерть Телейцина. Уни не думал о том, как именно нанести удар, в какую точку следует бить и как правильно задействовать различные мышцы. Он вместе с неотделимым от его личности мечом стал со своим врагом одним целым, меч уже сделал свою работу там, в высшем мире идей и замыслов бытия, оставалось только придать ей форму, характерную для нашего физического мира, как расплавленная бронза заполняет заготовку для литья, чтобы застыть в ней и превратиться в смертоносное оружие.