Уни со вздохом откинулся назад и машинально оперся рукой о нечто твердое и горячее.

– Совсем сбрендил, что ли?! – рявкнул на него Стифрано.

– Простите, энель второй посол, я не думал, что это ваша голова! Она такая горячая…

– Жар у меня! Для тебя что, открытие, милый мальчик, что у раненых иногда бывает жар?

– Часто бывает, – вставил свою лепту Аслепи.

– Ну, я думал, что энель Нактрис как-то привел вас в порядок…

– Я сейчас выкину его за борт! – угрожающе зашевелился Стифрано.

– Не вздумайте, энель второй посол, – отрезал посольский доктор. – Вам вредно шевелиться. Энель Вирандо, может быть, вы сами…

– Что, э-э-э… выпрыгну?

– Нет, заткнетесь. А то голова болит от вашей постоянной трескотни. И прекратите так ворочаться! Если вы обратили внимание, здесь не так уж много места.

На некоторое время действительно установилась тишина. Слышен был лишь плеск воды, скрежет лодки по туннелю и напряженное дыхание Стифрано. Наконец, он все-таки решился:

– Энель Аслепи, а у меня все действительно так серьезно?

Врач в полутьме молча пожал плечами, и не уловивший ответа Стифрано стал напирать:

– У меня раньше никогда не было жара после ранений! Может быть, стрела была отравлена?

– Может быть, – монотонно снизошел до вербального общения доктор.

– Так что же вы ничего не делаете? – резко повысил голос второй посол. – У меня же так скоро кровая пена пойдет!

– А что я могу сейчас сделать? – ответил ему Аслепи тоном, каким разговаривают с идиотами. – А пена у вас точно пойдет, если так орать будете. Кровавую не обещаю, но в целом – ожидайте.

Стифрано зарычал и в раздражении стукнулся головой о дно лодки.

– Энель Аслепи, а у вас часто больные умирали? – спросил Уни исключительно ради естественно-научного интереса.

– Часто! – решительно заверил его тот. – На войне вообще часто мрут.