– Что, уже все? – искренне изумился Стифрано, когда девушка стала осматривать энеля Богемо. – А как же компрессы, примочки, целебные травы? – и второй посол, не получив никакого ответа, недоуменно уставился на Аслепи.

Тот в упор посмотрел на Онелию, а потом презрительно сплюнул и стальным голосом обратился к Уни:

– Спросите ее, есть ли здесь лакшанский корень, спорыш или, на худой конец, обычный лопух? Я сам наложу ему…

Договорить он не успел. Целительница замерла на мгновение, и, казалось, вместе с ней остановилась Вселенная. Стало очень тихо, и члены посольства отчетливо слышали, как бьются их взволнованные сердца. Онелия медленно выпрямилась и всем телом повернулась к Аслепи. Но впечатление было такое, что поворачивалась не хрупкая стройная девушка, а целый фрагмент бытия вместе с окружающими стенами дома, полом, людьми и даже воздухом. Гримаса раздражения вмиг слетела с лица посольского доктора, он непроизвольно отшатнулся и ухватился за стоящего рядом Уни, чтобы удержать равновесие.

– Что это… она? – только и спросил неожиданно слабым голосом Аслепи.

Уни оттолкнул доктора от себя и, опустившись на одно колено, сложил руки у груди на манер вириланов и своим самым вежливым голосом произнес:

– О сиятельная Онелия Лерис, с почтением и благоговением приношу самые искренние извинения и сожаления в связи с этим грубым и вопиющим поступком! Смею заверить, что причиной его стало еще недостаточно хорошее знание обычаев и традиций вашего глубокоуважаемого народа и мы приложим все силы для того, чтобы впредь подобное не повторилось!

Целительница внимательно посмотрела на Уни. Он, казалось бы, почувствовал ее взгляд на своем темени и поднял умоляющие глаза. Это был тот же океан, пучина и захватывающий водоворот, в который однажды он уже погружался во сне. Но тогда картина была необыкновенно сочной и достоверной, в то время как сейчас эта реальная, стоящая всего в одном шаге от него живая девушка казалась сном. Уни попытался сфокусировать взгляд и вынырнуть из глаз целительницы. Он увидел ее мягкие, пшеничного цвета волосы и красивый овал лица с чуть-чуть больше, чем нужно для идеальной красоты, выдающимися вперед скулами.

Онелия ответила вежливым поклоном и вернулась к осмотру Богемо.

– Что случилось? – вполголоса спросил Санери.

– Точно не знаю, – тихо ответил Уни. – Но она повела себя так после того, как энель Аслепи плюнул на пол.

Доктор недобро прищурился и приподнял вверх левую бровь.

– Могу предположить, – продолжил Уни, – что в их культуре, основанной на четком соблюдении определенного рода ритуалов, а также на понятии чистоты, такое поведение считается грубым и оскорбительным.